Лирика 30-х годов

  
«Мне знакома дорога на Луки…»
 
 
 
Мне знакома дорога на Луки,
 
Край полуденный,
 
Невель,
 
Велuж,
 
Снова встречи мои и разлуки
 
Вспоминать, словно песни,
 
   велишь.
 
Вдаль уходит мой поезд
 
   почтовый,
 
Провожу его легкой тоской.
 
Еле видно в просветах сосновых,
 
Как мне спутница машет рукой.
 
 
 
Над озерной погибельной тиной,
 
Над прибитой померкшей листвой,
 
Выжидая ли вылет утиный,
 
Непонятный ли слушая вой,
 
 
 
Я забуду на миг об охоте —
 
Ни манок не возьму, ни ружье,
 
Вдруг в дорожном увидев блокноте
 
Быстрый скошенный почерк ее.
 
 
  
«Вот припомни простую осень…»
 
 
 
Вот припомни простую осень,
 
Листья желтые на лету,
 
Как их ветер метет, уносит,
 
Торжествуя в старом саду.
 
 
 
Так и я без тоски, без боли,
 
Просто жизнью делясь с другой,
 
Вспомню, как мы играли в поле,
 
Как махала ты мне рукой.
 
 
 
Промелькнувшая
 
Прядью тонкой
 
Темно-русых легких волос,
 
Где-то в детстве поешь
 
   девчонкой…
 
Замечательная до слез,
 
Я тебя никогда не встречу,
 
И до дома не провожу,
 
На крутые белые плечи
 
Рук усталых не положу.
 
 
 
Ну, а плечи теперь крутые,
 
Груди — лебеди,
 
А глаза
 
Сероватые,
 
Молодые
 
И спокойные, как роса.
 
 
 
Впрочем, я не заплачу, если
 
Невозвратным потоком лет
 
Унесло это все,
 
И песни
 
Той далекой, как детство, нет.
 
 
 
Может, выцветшая
 
В покое,
 
Отбиваясь от мелких дум,
 
Вдруг услышишь в душе былое,
 
Как реки отдаленной шум.
 
 
 
Что ж,
 
Гляди в эти строки…
 
С тонкой
 
Темно-русой прядью волос,
 
Улыбаясь, поет девчонка,
 
Замечательная до слез.
 
 
  
Прощай
 
 
 
Здесь я живу,
 
А где-то ты живешь,
 
И край мой по-осеннему хорош.
 
 
 
Он весь со мной сегодня заодно:
 
Однообразно дождь стучит в
 
   окно,
 
Шумит багровый клен,
 
Волна шумит,
 
И кажется — одно их тяготит.
 
 
 
В согласье с ними думы у стогов
 
Под темными платками облаков.
 
И даже дым,
 
Ползущий наземь с крыш,
 
И приозерный
 
Гнущийся камыш,
 
И от ночных костров грязца золы,
 
И журавли,
 
Кричащие «курлы»,
 
 
 
И солнце,
 
Глянувшее невзначай, —
 
Все шлет тебе
 
И вторит мне:
 
«Прощай!»
 
 
  
Листья
 
 
 
Листья в овраге
 
Нашли приют.
 
Черны от влаги,
 
Дымятся тут.
 
 
 
А как шептали,
 
Шумели как!
 
Их снег завалит
 
И свяжет мрак.
 
 
 
Так умер лютик
 
И крик совы…
 
Так сходят люди
 
С дорог кривых.
 
 
 
И эти строки —
 
Мой вольный труд,
 
Как шум осоки,
 
Как вы, умрут.
 
 
 
Но то не слава ль?
 
Да, и она.
 
Упав под заваль,
 
спят семена.
 
 
 
Путей других нет,
 
Лишь с теплых туч
 
Их гром окликнет,
 
Обнимет луч.
 
 
 
И ветер дернет, —
 
Росток, ложись.
 
Ответят корни
 
Борьбой за жизнь:
 
 
 
Тот в кость
 
   волчицы,
 
Тот в пень проник,
 
Как мы в
 
   страницы
 
Заветных книг.
 
 
 
И коль сурова
 
Безмолвьем смерть,
 
Ты будешь снова,
 
Листва, шуметь
 
Ольховой веткой,
 
Цветком лесным,
 
Вздохнувшей клеткой,
 
Иглой сосны.
 
Так, может, к людям
 
Приду опять.
 
 
 
О чем мы будем
 
Тогда мечтать?
 
 
  
Письмо из деревни
 
 
 
Бывает: вспомнится, приснится
 
Литературный особняк,
 
Где всяк, спеша за славой,
 
   злится,
 
А славен далеко не всяк.
 
Где буквы вбиты в гладь
 
   металла:
 
«Литфонд»,
 
«Драмсекция»,
 
«Группком».
 
Где от велика и до мала
 
Всяк с дипломатией знаком.
 
 
 
Где мне встречались чудо-люди,
 
Которым не сложить строки,
 
А между тем, они и судьи,
 
И авторы, и знатоки.
 
 
 
Все это вспомнится, приснится,
 
И как обрадуешься вдруг,
 
Что над тобою свищут птицы,
 
Косцы идут на дальний луг.
 
 
 
В дома, как солнце, глянет слава, —
 
Не дипломатия, не лесть:
 
Покрыла дальний луг отава,
 
А на лугу стогов не счесть!
 
 
 
Привет тебе, земля-отрада,
 
Как счастлив, что твою красу
 
Сквозь все невзгоды и преграды
 
Я незапятнанной несу.