Конец «Графа Монтекриста»

— Нет, Петя, не то что боюсь…
— Ничего, говори уж прямо. Ну, не боишься, так побаиваешься.
Галя промолчала. Она действительно побаивалась, но не хотела сказать об этом.
— Ну вот, ты и молчишь. А- зря. Я ведь не обижусь. Я ведь все понимаю… это… И вот я тебе говорю: не опасайся. Не думай. Что было, то прошло и возврата не будет. Выздоровел я, Галчушка. Помнишь, тогда, на нашей свадьбе, я сказал, что «граф Монтекрист» кончился и больше его нет. Ты что думаешь, я для красного словца это сказал?
— Нет, я этого не думаю.
— Кончится война, поедем домой. Дом — это теперь большое слово. Дом, домой, дома… Я когда бью немца — я знаю: это за то, что они напали на мой дом, на наш дом. Пусть они его покалечили, изломали разрушили, но они его не отнимут — не отдадим. Ведь это наш, а не их дом. Кончится война, будем его чистить, красить, убирать, будем в нем жить. Понимаешь, Галка? Это я не то, что именно про наш дом, который на улице Карла Маркса или про твой, который на Зеленой, — нет это я про все дома говорю, про наш город, про все наши города. Это все — наш дом, это все — мой дам… Понимаешь? И вот ты боишься, как я буду жить в этом доме. Зря боишься. Потому, что главное — это понять, что ты дома. А у себя дома кто же станет безобразить? Кто же сам себе враг? Кончится война — поедем домой, Галка. Это будет большой и чистый дом, богатый, просторный и красивый. В нем будет радостно и весело жить. Под стать такому дому будут и жильцы: чистые, красивые, радостные, бережливые хозяева, радушные перед гостями, верные друзьям, ласковые к детям, — грозные для врагов. Одним словом, подходящие будут жильцы… Вроде нас с тобой. Ну как, теперь не боишься?
Галя закинула голову, засмеялась тихим радостным смехом и сказала с уверенностью, сразу согревшей ее сердце:
— Нет, не боюсь.