Побег
3
Как только Уэйкфилды вернулись из „Кейзи", Элизабет и Стивен, тяжело вздохнув, принялись за уроки. Джессика же не могла думать ни о чем, кроме объявления.
– Лиз, – тихо позвала она, открывая дверь из ванной в комнату сестры, – ты можешь на минутку вытащить нос из своих скучных книжек?
Повернувшись на зов, Элизабет увидела, что Джессика улыбается довольной улыбкой, которая обычно означала – готовится какой-то заговор. Она не могла не улыбнуться в ответ.
– Ты хочешь рассказать мне про таинственную голубую бумажку?
– Я от тебя никогда ничего не скрываю. И потом, мне нужен кто-то – стоять на страже, пока я звоню по очень-очень серьезному делу.
И Джессика, чуть не лопаясь от важности, вытащила из кармана объявление и развернула на столе. Вверху выведенный аккуратным, изящным почерком заголовок:
„ЛЮБИТЕЛЮ ЖИВОТНЫХ".
Дальше шли слова, пробудившие в Джессике столько надежд.
Требуется няня для нежного, заботливого ухода
за хорошо воспитанной собакой в течение трех дней.
25 долларов
Телефон: 555-9721
К. Брэмбл
– Но, Джес, – запротестовала Элизабет, – ты же не выносишь собак. Когда Хендерсоны пришли на папину вечеринку со своей чи-хуахуа, ты готова была улететь на Луну.
Действительно, с тех пор как Джессика себя помнила, она терпеть не могла всех и всяческих собак. Точнее, хотя она и не призналась бы в этом даже самой себе, она их смертельно боялась. А они каким-то образом всегда это чувствовали.
– Верно. Мне хочется, чтобы это было какое-нибудь другое животное, – призналась она. – Ласковая тихая кошечка или золотая рыбка. Даже попугай – не так страшно. В общем, все, что угодно, лишь бы оно не лезло на колени своими грязными лапами и не облизывало своим вонючим языком.
Тем не менее, ради Джонни Бакса Джессика была готова на все. Представив себе, как красивое лицо Доллара приближается к ней, как он расписывается на кепке, она схватила сестру за руку и потащила в холл, к телефону. Элизабет смотрела, не идет ли кто-нибудь, а Джессика набирала номер. Выяснилось, что К. Брэмбл – это Кэтрин Брэмбл, пожилая, судя по голосу, женщина. Обитала она поблизости, в маленьком домике на Тенистой Аллее. Она сообщила, что место собачьей няни еще не занято и что удобнее всего встретиться и обговорить детали завтра после школы. Джессика повесила трубку, на лице ее сияла победная улыбка. Она бросилась обнимать Элизабет, потом сделала три пируэта вдоль холла.
– Готово! Ты только подумай, завтра в это же время я буду на двадцать пять долларов богаче и в тысячу раз счастливее! – Вдруг ее сияющее лицо омрачилось. – Это если я получу работу. О, Лиззи, понравлюсь ли я ей? Ты должна пойти со мной. Ты всегда знаешь, что сказать.
– Джес, это твоя затея, и я не собираюсь в ней участвовать.
– Но, Лиз, а как же собака? Если миссис Брэмбл захочет, чтобы я ее погладила? Я умру. Просто умру. Я сказала, что зайду к ней прямо после школы, это займет минуту или две. Ты же знаешь, старушки и всякие животные тебя обожают. Ты произведешь самое лучшее впечатление.
– Разве ты забыла, что завтра после школы у нас танцкласс с мадам Андре. Ты была ее лучшей ученицей, пока не вступила в команду болельщиц. Как будто участвовать в группе поддержки – важнее, чем танцевать. В общем, если ты прогуляешь еще один урок, я чувствую, она просто лопнет от злости.
Обе девочки хихикнули, представив, как их величественная учительница танцев приходит в бешенство.
– Ладно, я пойду на собеседование одна, если ты уладишь дело с мадам Андре. Скажи ей, что я лежу с воспалением легких и мечтаю о танцах. Скажи, что я сломала обе ноги, но приду через неделю. Или что я утонула в океане, и мысочки у меня при этом были оттянуты. – Джессика схватилась за горло и с шумом рухнула на пол.
– Мне очень жаль, мадам Андре, – объявила Элизабет шутливо-торжественным голосом, – но моя сестра покинула нас. Я горжусь тем, что ее последние слова были: „Плечи назад, живот подтянут".
Вошел Стивен. Он обнаружил сестер лежащими друг на дружке в припадке истерического смеха.
– Странные вы какие-то, – заметил он.
Это мнение Стивен не изменил и на следующее утро, за завтраком, когда услышал, как Элизабет дает Джессике какие-то непонятные наставления.
– Запомни, – говорила она, – для знакомства ты должна вытянуть руку. Тебе ее оближут, а потом почешешь за ушами.
– Я всегда думал, что уж в тебе-то есть хоть капля соображения, – сказал он Элизабет, направляясь к двери. – Но если у вас в классе принято так заводить знакомство, то я рад, что учусь не с вами.
Когда дверь за Стивеном захлопнулась, Элизабет от души посмеялась. Но Джессика от волнения не могла даже улыбнуться. По дороге в школу она не могла думать ни о чем, кроме предстоящего свидания с миссис Брэмбл. А за обедом даже не поиздевалась над толстенькой Лоис Уоллер, что у той, как всегда, из-за тефтелей не было видно спагетти. Джессика сидела очень тихо, выслушивая наставления сестры по уходу за животными и собачьему рациону.
В половине четвертого, уже на грани нервного срыва, она стояла у дверей дома № 152 по Тенистой Аллее.
С первых же слов Джессика с облегчением поняла, что миссис Брэмбл – очень дружелюбная женщина. Она ласково улыбалась, и девочка вскоре почувствовала себя как дома. А самое главное, вокруг не было никаких следов присутствия собаки. От аккуратно застеленной ковром гостиной до открытой кухни и спальни не было видно ничего похожего на забытую кость или собачью игрушку.
Утопая в мягком диване, расслабившаяся Джессика грызла печенье и вполуха слушала, как миссис Брэмбл рассказывает про свое путешествие. Она собирается погостить у родственников к югу от Сан-Франциско. Уезжает всего на несколько дней, возвращается в субботу. Концерт Джонни Бакса был в субботу вечером. На секунду Джессика испугалась, что работа помешает ей пойти на концерт, но как только миссис Брэмбл сказала, что непременно вернется домой до обеда, она пустила в ход все Уэйкфилдовское обаяние. Через несколько минут миссис Брэмбл уверилась, что никогда в жизни не встречала большей любительницы собак, чем ее юная гостья.