Любимая ученица

– Мистер и миссис Уэйкфилд! – окрикнула она их. – Подождите минутку, пожалуйста!
Как только мадам добралась до них, она кинулась трясти руку мистера Уэйкфилда.
– Поздравляю! Должна вам сказать, она восхитительна! Потрясающий талант! Она моя лучшая ученица, но сегодня танцевала как никогда. Уверяю вас, что Элизабет – самая лучшая Сванильда из всех, что у нас были.
– Я думаю, вы ошибаетесь, мадам Андре, – тихо поправила ее миссис Уэйкфилд. – Это была не Элизабет.
Глаза мадам Андре округлились от удивления:
– Как? Не Элизабет? Что вы хотите этим сказать?
– Элизабет растянула ногу на автостоянке, и вместо нее выступала Джессика. У нас не было времени все объяснить вам перед концертом. Концерт должен был вот-вот начаться.
– Но этого не может быть, – возразила мадам Андре и недоверчиво покачала головой. – Джессика никогда бы не сумела станцевать так хорошо. О Боже… – она не договорила, и ее лицо омрачилось. – Но она сумела, и это очевидно. Как же я могла быть так слепа? Простите, но я обязательно должна найти ее и сказать, как замечательно она танцевала.
Джессика в одиночестве стояла на сцене, размышляя о том мгновении, когда она была звездой, как вдруг сзади подошла мадам Андре.
– Джессика! Джессика! Ты танцевала потрясающе! – воскликнула мадам.
Джессика была ошеломлена: итак, мадам все знает.
– Вы не сердитесь, что я выступала вместо Элизабет? – осторожно спросила она.
– Я все знаю. Это просто счастье, что ты разучила сольную партию и сумела так замечательно выступить.
Краем глаза Джессика заметила, как кто-то бежит к ней в костюме Коппелии. Наверное, Эми Саттон. Нет! Это Элизабет, и она даже нисколечко не хромает.
– А как же твоя нога? – воскликнула Джессика. – Я думала, что ты ее растянула. Ты, кажется, не могла даже ходить.
Элизабет стянула с головы парик Коппелии и глубоко вздохнула:
– Ты была права, Джессика. Ты действительно заслуживала эту партию. Я поняла все, когда ты дома помогала мне освоить па. Видела, как ты сразу можешь двигаться правильно. Это у меня не все получалось. Было бы несправедливо с моей стороны танцевать партию Сванильды, а тебе позволить остаться в кордебалете. И тогда я решила схитрить, чтобы ты выступила вместо меня.
– Ничего себе! – удивилась Джессика. – Как здорово, что я все-таки поехала на концерт! – Задумавшись она примолкла на мгновение. – Ах, Лиззи, спасибо тебе за все, что ты для меня сделала. Ты caмая чудная сестра на все белом свете!
Элизабет повернулась к мадам Андре:
– Надеюсь, вы на меня не сердитесь. Кажется, я вас обманула.
Мадам Андре улыбнулась, и в ее глазах заблестели слезы. Она положила руки на плечи обеих сестер и, обняв девочек, сказала:
– Я не сержусь. Я сожалею, что совершила такую ужасную ошибку. Я думала, что Джессика легкомысленно относится к балету, но теперь-то вижу, как была неправа. Надеюсь, ты простишь меня? Вы обе – примы-балерины!
Эми Саттон стояла поблизости и слышала признание мадам Андре. Глубоко вздохнув, она подошла к преподавательнице и проговорила:
– Мадам Андре, боюсь, мне надо кое в чем признаться, – девочка опустила глаза. – Эта я взяла Коппелию.
– Что? – переспросила мадам Андре. – Не может быть, чтоб это сделала ты, Эми. Да и с какой стати?
– Я боялась выступать на концерте. Я танцую ужасно, и очень боялась упасть и всех опозорить. Поэтому подгадала, когда вы с кем-то занимались, и взяла куклу. Я спрятала ее под кучей стоек в кладовой и надеялась, что вы ее там не найдете. И я с самого начала решила вызваться, чтобы занять ее место.
– Ах, милая моя Эми! – воскликнула мадам Андре. – Мне так жаль, что балет для тебя такая мука. Прости, что тебе пришлось спрятать Коппелию. Но я горжусь тем, что ты такая верная подруга Элизабет. Ты храбро отбросила все свои страхи, чтобы она смогла побыть на сцене вместе с сестрой. Я не сержусь на тебя. Ведь в конце концов не все, как Джессика, рождены танцевать. Ну а теперь давайте-ка все пойдем в студию и устроим пир. Нам многое нужно отметить. Прекрасное выступление, чудесную дружбу и рождение новой примы-балерины!