Шаг за черту

 
Теперь, когда администрация Буша показала себя сторонницей жесткого правого курса, данная статья выглядит крайне наивной. Такова судьба политического обозревателя — становиться посмешищем, как только события принимают неожиданный оборот.
 
 
Перев. С. Теремязева.
 
  
Как Гринч украл Америку
 
 
Приношу свои извинения доктору Сьюсу [251].
 
Стихи, написанные по случаю инаугурации
Январь 2001 года.
 
 
В Голосвилле каждый Голос любил голосовать,
 
Но Гринч, что жил на Западе, терпеть не мог считать.
 
Потому что считать — это не делить
 
Или вычитать,
 
А выяснять,
 
Кто лучше всех на выборах себя сумеет
 
Показать.
 
 
 
И кто на этот раз достойный самый тип?
 
Может быть, мистер Гринч? А может быть, мистер Вип? [252]
 
Мистер Вип? Какой стыд!
 
СТЫД! СТЫД! СТЫД! СТЫД!
 
Разве может мистер Гринч
 
Хуже быть, чем какой-то Вип?
 
 
 
Но Вип был малый опытный,
 
Хитер был Вип, как черт.
 
Все рычаги, все винтики
 
Он знал наперечет.
 
Умел он так вертеть страной,
 
Чтоб слушалась, руля.
 
А Гринч? Он, да, в политике не более нуля!
 
(Отца его бы видели! Вот это был мастак!
 
В сравненьи с ним бедняга Гринч —
 
Ничтожнейший простак.)
 
 
 
Ну что такое голоса? Как голос сосчитать?
 
Не золото, не серебро, не клад, да и не кладь.
 
Обычные картонки! Бумажное ничто!
 
Считают дырки только! Вот только и всего!
 
 
 
Картонки листали,
 
ДЫРКИ считали.
 
 
 
Что, что они там делали?
 
Да дыркам счет вели!
 
Считали, и считали,
 
И считали, СЧИТАЛИ! СЧИТАЛИ! СЧИТАЛИ!
 
Но точный итог получили едва ли.
 
 
 
«Коли и дальше так пойдет… — подумал Гринч, —
 
И-и-п!
 
То победит не кто иной, как мерзкий мистер Вип!»
 
 
 
«Что делать?» Гринч едва не слег,
 
Но тут он вспомнил, что
 
На свете он не одинок,
 
И Гринчей столько, что
 
Никто не сможет перечесть,
 
Что Гринчей очень много есть
 
Среди министров
 
И журналистов,
 
Которые смогут устроить
 
Так, что Гринч у нас станет героем!
 
На помощь, Гринчи-юристы!
 
(Они половчей журналистов.)
 
 
 
Созвал Гринч свои когорты.
 
«Друзья! Не нужен нам счет!
 
Все выборы — к черту!
 
Скорей за работу! Вперед!
 
Гринч, не робей! Противника бей!
 
БЕЙ! БЕЙ! БЕЙ! БЕЙ!
 
Дырки от бублика нам не страшны!
 
Нет их — вот так мы решим для страны.
 
Мы их не будем считать!
 
Не дадим какому-то Випу у нас президентом стать!»
 
 
 
Гринчи взялись за дело.
 
Да так, что все закипело.
 
Юристов, писателей — всех под каблук!
 
Заодно и ученых от всех наук!
 
 
 
Когда ж наступил подсчет голосов,
 
Гринчи давай опять:
 
«Дверь на замок! Да еще на засов!
 
Всем прекратить считать!»
 
(Не то еще выйдет «не тот» итог…)
 
 
 
А Голосвилль? Голосвилль спит,
 
И видит он сны, и громко храпит.
 
Его охраняет Закон —
 
Не ошибается он,
 
Ведь есть же суд и судья.
 
Пусть Вип проиграл, но зато у нас
 
Есть прозвучавший отличный приказ:
 
«Всем радоваться!»
 
Возрадуемся, друзья!
 
 
 
Теперь в Голосвилле стоит тишина.
 
А Гринча приветствует вся страна.
 
Слава Гринчам! Слава им!
 
Жители славят Гринча режим,
 
Который, возможно, возможно, возможно,
 
Окажется и не таким уж плохим.
 
 
 
Ухмыляется Гринч: «Буду править страной!
 
И будет считаться один голос —
 
МОЙ!»
 
 
 
Перев. С. Теремязева.
 
  
Возвращение аморальности
 
Февраль 2001 года.
На следующий день после своей отставки министр иностранных дел Франции, сам великий Ролан Дюма, состоящий под судом по обвинению в коррупции и до настоящего времени категорически отвергавший все выдвинутые против него обвинения, внезапно заявляет, что столь выдающаяся личность, как он, просто обязана пройти через подобное испытание! Zut alors! [253] И уже на Филиппинах арестовывают некоего бизнесмена по имени Альфред Сирвен, который тут же обещает назвать «сто имен» коррумпированных политиков — иначе говоря, почти всей политической элиты эры Миттерана.
Тем временем в Перу обнаруживают более двух тысяч пленок с видеозаписями, из которых становится ясно, каким образом бывшему президенту Фухимори удавалось держать в руках всю правящую верхушку страны. Журналистов, политиков, генералов — всех шантажировали в течение многих лет.
Тем временем в Индии вновь разгорается скандал, связанный с компанией «Бофор АВ». Слухи по поводу крупного военного заказа, полученного в 1980 году путем подкупа, сильно подмочили репутацию и покойного Раджива Ганди — получал он взятку или нет? — и покойного Улафа Пальме — уж не убил ли его какой-нибудь рассерженный посредник?
Теперь, когда индийское правосудие обратило свой взор на двух братьев-миллиардеров Хиндайя, отголоски скандала грозят отозваться за океаном, в британском правительстве, которое почему-то начало проявлять самое дружеское участие в их судьбе. (Даже четырехлетний ребенок маг бы посоветовать правительству Блэра не заводить подобных друзей. К сожалению, ребенка рядом не было, поэтому британская общественность искренне верит, что новые лейбористы окажутся столь же безнравственными, как и ворчуны тори, которым они пришли на смену. Почти такими же, как Нейл Гамильтон и Джонатан Эйткен! [254] Ого…)