Отпуск

Дальше инспектор знал.
Открылась дверь, впустив Августу и седоватого худого старика с белёсой щетиной на лице.
— А это ваш спаситель, — сказал ему Куликов.
Старик подсеменил к инспектору:
— Спасибо, сынок! Я ведь про тебя давно знаю. От этих бандитов. Ты ночью приходил, они тебя и заприметили. Испугались. Вот племянничек и пошёл охотиться на тебя. А бутылочку мою они прозевали. Я-то и не надеялся. Издевались, поганые, только что не били…
Инспектор смутился, увидев слёзы в голубовато-прозрачных, как у Августы, глазах. И окончательно покраснел, когда Григорий Фомич обнял его и белёсая щетина кольнула щёку Петельникова.
— Капитан, какая нужна помощь? — спросил Куликов.
За окном уже стоял яркий день. Жара сочилась сквозь стёкла, как горячий сироп. Фиолетовое марево оплавляло горы.
Инспектор потёр лоб:
— Мне вот что нужно: выспаться и билеты на завтрашний самолёт. Мой отпуск кончился.
— Тогда едем в гостиницу, — предложил Куликов.
— Какая гостиница?! — высоким-голосом почти крикнул Григорий Фомич. — Да моя хата лучше всякой гостиницы. Сначала отобедаем, а потом уж спать…
— Спать только в беседке, — согласился Петельников.
Начальник уголовного розыска пожал инспектору руку, пообещав заехать вечером и увезти его к себе в гости — только при этом условии будут авиабилеты.
Инспектор осоловело уселся в кресло. На столе уютно жужжал вентилятор, ворочая лобастой головой в белом ореоле. Там же, на столе, встал электрический самовар и появились тарелки с «украинской» колбасой, помидорами, местным ноздреватым хлебом…
Августа замерла перед инспектором, держа в руке белое полотенце.
— А вот вы меня не поцеловали, — сонно поделился он.
Она подошла ближе, вплотную. Запах терпкого винограда, который зрел на их участке, наплыл вместе с ней.
Августа пригнулась, и её губы прохладно легли на щёку инспектора в том месте, где Григорий Фомич колол его щетиной.
С морем он так и не успел попрощаться.