Чужая глубина
Медленно присев напротив бригадира, аншеф-генерал тяжело вздохнул. Ему безумно не нравились слова Кимпла, но ещё больше раздражал тот факт, что он был полностью согласен со своим подчинённым.
— Простите, сэрг, но могу я поинтересоваться?
— Безусловно. Хотя, поверь, известно мне не так уж много.
— И все-таки кое-какая информация, не попавшая в донесение, думаю, у вас есть. Скажите, когда шелф погрузился в эту тёмную кишку: насколько мощным оказался взрыв?
— По шкале Брихты — около восьми киллотронсов.
Брови бригадира поползли вверх.
— Как такое возможно? Простите, сэрг, но при всем моем уважение, вы уверены в точности данных?
— Никаких сомнений, сынок. Поступившая за последние пять часов информация подтверждалась уже трижды. Взрывную волну почувствовали даже на южном побережье Артлы.
— Но какое оружие могло вызвать такой силы резонанс?
— Из всех известных мне — никакое, — понимая, к чему подвёл разговор бригадир, насторожился аншеф-генерал. — Ты уверен, что в данном квадрате нечеловеки не проявляли излишней активности?
— Абсолютно, — быстро отрапортовал Кимпл.
— И впадина не содержала следов постороннего присутствия?
— При стандартном осмотре никаких признаков.
Титан кивнул и, вернувшись к излюбленной позе, продолжил мерить шагами зал.
— Я могу идти, сэрг? — поняв, что разговор закончен, бригадир тихо встал, немного подождал и направился к выходу.
— Постой! — окликнул его генерал уже в дверях. — Пока у места трагедии работают искатели и группы нырял, лучше там не светиться. Наша база сейчас и так под колпаком практически всех особых подводных служб. Пусть лучше адмиралтейство лично, без нашей с тобой помощи увязнет в ворохе домыслов и предположений. А мы пока соберём всю возможную информацию.
— Так точно, сэрг!
— И ещё… Тебе лучше пока не светиться в патруле. Поэтому слушай мой приказ: твоя бригада отправляется в Чет. Думаю, нечеловеки неспроста последнее время вели себя так тихо. Тем более что лично для тебя сто-двести часов лучше не появляться в коконе, ради твоего же блага. Надеюсь, мы друг друга поняли?
— Безусловно, сэрг!
Бригадир потянул руку к виску и приложил три пальца к голове на уровне глаз. Именно такое приветствие закрепилось среди глубинщиков во времена второго периода освоение Нескучного моря.
Генерал только отмахнулся, состроив недовольную гримасу. Он прекрасно понимал — отпускать Кимпла в рейд, значит, идти на серьезное должностное преступление. По инструкции, его подчиненный, проводящий расследование по чрезвычайному происшествию с грифом «зетта», должен каждые три часа отчитываться о проделанной работе. Но на Чете, в городе нечеловеков, у него не будет такой возможности. И любая проверка, которая по закону подлости, скорее всего, нагрянет на базу в самый неподходящий момент, за такое самоуправство с легкостью отстранит генерала от должности. Тогда стоит ли так рисковать? Ответ на этот вопрос был очевиден — генерал прекрасно понимал, что иного выбора у него нет. Он лишь надеялся, что все обойдется, и Кимпл добудет хоть что-то полезное раньше, чем мурены из адмиралтейства всполошатся и примутся плясать на костях. Но вероятность неудачи существует всегда. И именно по этой причине, отдав столь опасный для себя приказ, генерал успел отправить сообщение своему давнему приятелю — командору Ифорнику Руденко. Только тот мог повлиять на решение высокой инспекции, в случае если задумка Титана пойдёт коту под хвост.
* * *— Да прекрати ты уже сморкаться! — не выдержав постоянного хлюпанья, взорвался Хоаким.
Ответная реакция еще сильнее разозлила здоровяка. В очередной раз шмыгнув носом и запахнув куртку, Михас поправил вечно спадающий шарф и уныло выдохнул. Раздражающий звук повторился всего через пару секунд.
— Отстань ты от него, — вмешалась в разговор Ольга. — Не видишь разве, хворает человек. Чего ты от него хочешь?
Хоаким нервно заиграл скулами:
— Лично я хотел бы, чтобы он либо окончательно вылечился, либо сдох! И мне без разницы, какой из двух вариантов он выберет. Главное, пусть не затягивает, а то нету сил терпеть его нытье!
— Прекрати! — взревела медик.
Михас Радченко, механик батисферы Одиссей, сделался совсем печальным. Свесив голову на грудь, он часто вздрагивал от болезненного озноба.
— Ну, ответьте мне, как можно быть глубинщиком и болеть по-всякому и без всякого повода? То океанская ангина, то суэльская скарлатина, то ещё какая-нибудь дрянь. Скажи, Михас, есть ли такая болезнь, какой ты не успел ещё переболеть?
— Свинка, — недовольно буркнул механик.
Компания взорвалась истеричным хохотом.
— Ладно, пока вы тут развлекаетесь… видимо, придётся мне одному поработать. Согласно пункту 3 литеры М, на подводной базе необходимо всегда владеть последними сведениями с поверхности. Пойду во второй сектор принимать документацию, — окинув всех недовольным взглядом, объявил бригадный связной Гилфрид.
— Нам без разницы, Ух! Вали хоть на поверхность, хоть к подводному дьяволу на свиданку, не обидимся, — мгновенно отреагировал Хоаким.
Связной открыл было рот, чтобы возразить здоровяку и призвать того не забывать про субординацию, но вовремя одумался и замолчал. Такие шутки с опытным стрелком не проходили бесследно. На базе даже прижилось устойчивое поверье, будто Хоаким из беглых каторжников. Но подтвердить или опровергнуть это, за время службы мехиканца, так никто и не осмелился. Стрелок не разводил долгих разговоров: если обижали — учил кулаками, подмечал несправедливость — предупреждал, а на открытые угрозы мог и вовсе щелкнуть затвором. Так что, со временем претендентов потягаться с Хоакимом силой заметно поубавилось, а, стало быть, и проступков за смуглокожим мехиканцем стало числиться гораздо меньше. И сейчас стрелок пребывал в разряде добросовестных глубинщиков, а недавно удостоился следующего звания курса первого ранга.
— Крючконосый шнырь, — буркнул Хоаким, когда Гилфрид или, как его именовали в бригаде, Большой Ух, покинул комнату. — Ненавижу его лизоблюдские выходки и непрекращающиеся цитирования устава.
Протянув Михасу капли от простуды, Ольга обернулась и с укоризной посмотрела на стрелка:
— Да брось фырчать. Завелся — не успокоишь. Ты ведь знаешь, что такие люди были, есть и будут на земле. Пора уже привыкнуть к этой простой аксиоме.
— Но мы ведь не на земле, — не унимался здоровяк.
— Да какая разница — на земле или под водой! И, между прочим, Ух в чем-то прав. Хватит без дела рассиживаться. Лучше сходи, проверь снаряжение, а то Кимпл вернется, посмотрим, как ты будешь бурчать в его присутствии…
— Кстати, а ведь ты права. Что-то наш бригадир слишком задержался на летучке. Думаешь Титан-гора его хорошенько пропесочит? — наконец, всполошился стрелок.
Ольга наградила Хоакима недовольным взглядом.
— А ты как считаешь? За такие новости аншеф его по голове не погладит. Прогремели на все море. И ладно бы кто из наших, а то ведь адмиралтейская батисфера, сам понимаешь, такое на тормозах не спустят.
Поморщившись, словно проглотил костлявого фиркийского омуля, Хоаким все-таки не сдержался:
— Так, а мы тут при чем? В рейд выходили строго по графику, никаких нарушений не выявили, обо всем честь по чести доложили руководству. Вот скажи, с какого акульего рожна мы должны отвечать за этого адмиралтейского придурка?! Ну полез он туда, куда не следует! Так ведь сам нарвался! Глубина ему намерещила всяких громадин, а он и рад стараться. Или другой вариант. Решил он, к примеру, нарыть каких-нибудь недостатков, вот и заглянул в Око-Луч. Подумал, наверное, что мы там нечеловеков прячем, или еще чего похуже?
— Да какая разница, чего он там себе надумал. Главное — произошел взрыв, шелф уничтожен, вся команда глубинщиков погибла. Впадина теперь как бутылочное донышко, и никто ничего не понимает. Мы все утверждаем, будто все замечательно. Тогда, как такое могло произойти? На ровном месте и без последствий… И ведь глубинщик, как поговаривают, опытный был. Но знаешь, что самое поганое? Адмиралтейство все равно найдет виновного!