Стихотворения и поэмы
Часть 80 из 100 Информация о книге
3Над Горками теплится вечер…Приветлив вместительный дом…И радостны шумные встречиБывали за этим столом,И много людей настоящихЗдесь жизнь собирала сама,Таких, кто отменный образчикХарактера, воли, ума.Кто странствовал много по свету,Кто с юности вечно в пути,Кто смог всю большую планетуОт края до края пройти,Кто с юности строил упорно,В тайге возводил города,Чьей сказочной воле покорна,Текла по пустыням вода,Кто с радостью вкладывал душуВ деяние жизни своей…И Горький внимательно слушалРассказы бывалых людей.Он чуток был к фразе и фальши…Коль врут — становился сердит…Негромко, не слушая дальше,Рукой по столу постучит…Но если веселую правду,Забыв о былой похвальбе,Рассказчик решается храброПоведать друзьям о себе,То Горький, внимая рассказу,Смеется, и видим: слезаБлеснет, затуманивши сразуЕго голубые глаза…Становится тотчас он ласков,И сразу же сердцем поймешь:Прекрасна нехитрая сказка,Бездарна красивая ложь!4…И вот я в его кабинете…Уже затуманился день…В холодном огне, в полусветеБежит над полянами тень.За окнами — дождь, и промоклаБерезка, в туман уходя,Стучатся в прозрачные стеклаЗеленые капли дождя.Он рукопись чью-то листает.Задумался. Гладит усы.А песня вдали нарастает,Рокочут в столовой басы.Становится ярок и пышенЗакат в голубой полумгле…А груды прочитанных писемЛежат на широком столе.Конверты, листки, бандероли,И всюду на них — штемпеля.Взгляни — и увидишь раздолье:Здесь вся пред тобою земля.Открытка, где в красках неяркихИндийский горит океан,А рядом — огромные маркиИз крохотных западных стран.И всюду — и в песнях, и в прозе —Предвестием бури гудитТот радостный ветер предгрозья,Что души людей молодит.Всё это доходит по правуСюда до поэта-творца.Не просто огромная славаК нему привлекает сердца.Нет, смотрят спокойно и твердоМильоны людей на него.Слова «Человек — звучит гордо»Сегодня дороже всего.Что нашего века чудесней?Что радости нашей светлей?Летит на заре БуревестникВ простор знаменитых морей…И море волнуется снова…Гроза не смолкает над ним…Великое русское словоСтановится нынче роднымВсем тем, кто в безмерной надеждеГрядущему молвит: «Пора!»Прошло невозвратное «прежде»,Навек миновало «вчера»,И завтрашний день величавыйВстает над землею большой —С его исполинскою славой,С его богатырской душой.Художник, до жизни возвысясь,Нашел назначенье свое:Правдивый ее летописец,Творит он и строит ее.Он был исполинским деяньемС такой небывалой судьбой,При жизни казался сказаньем,И трудно мне было поройПоверить, что Горького слышишь,Что в комнате той же сидишь,Что воздухом тем же ты дышишьИ в те же просторы глядишь.Он кашляет. Дернулись плечи.Прищурившись, смотрит во тьму.(Как чувствовать больно, что нечемПомочь в это время ему…)Откашлялся… медленно дышит,Глаза закрывая на миг…«Но все-таки кто же напишетСо временем книгу из книг,Подробное повествованье,Что жизнь ему в радость была,Что горе свое и страданьеОн сжег, улыбаясь, дотла?О будущем думайте чаще,Склонясь над страницей своей…Ведь книга учителем счастьяДолжна быть всегда для людей.И, с рабскою выдумкой споря,Должна она к людям нестиНе пошлую проповедь горя,А счастье большого пути».5Вдруг дверь отворяется. Входит,Сутулясь, высокий старик.Он комнату взглядом обводит,К столу он идет напрямик.Лицо его узкое в шрамах,Как в метках былого пути.От глаз его, странно упрямых,Так трудно глаза отвести.«А ваше лицо мне знакомо,—Откашлявшись, Горький сказал.—Кто нас познакомил?Заломов?»— «Нет, раньше я вас не встречал.Я должен был встретиться с вамиДавно, но тогда не пришлось…Прошел я, гремя кандалами,Все царские тюрьмы насквозь».Он руку, задумавшись, поднялИ молча подходит к окну.«Поведать хочу вам сегодняЯ давнюю повесть одну.Напомню про годы былые…»Привычным движеньем рукиВ массивной оправе, большиеСтарик надевает очки.С нежданной улыбкой во взгляде,Поставивши стул пред собой,Странички из школьной тетрадиЛистает могучей рукой.«Не выкинешь слова из песни…Сейчас… погодите… найду…А дело то связано с Пресней,Случилось же в пятом году…Опять меня радость былаяК товарищам старым ведет…»