Стихотворения и поэмы
Часть 36 из 100 Информация о книге
104. «Если там, где спят купавы…»
Если там, где спят купавы,Где туманны небеса,На серебряные травыЛяжет медленно роса,—Вспомню домик за рекою,Крашен охрою забор.Старый фельдшер с перепоюЗатевает разговор.А кругом снега большиеВерст на тысячу лежат.Кони сумрачные, злыеНесговорчиво храпят.Там от края и до краяЗолотая тишина,Даль холодная, глухая,Вся луной озарена.Перед раннею разлукойТы не вышла на крыльцо,Темной судорогой-мукойБоль свела мое лицо.Травы утренние зяблиУ покинутых застав,Прорубали наши саблиКонный путь на Кокчетав.С той поры я шел походомПо дорожным колеям,По совсем безвестным водам,По прославленным морям.Что же, в жизни мне случалосьПовстречать да полюбить,Только ты одна осталасьНеизменно в сердце жить.Где теперь ты, и доколеОт тебя мне ждать вестей,Где же синее раздольеТех далеких волостей?105. «Город спит на заре… Пусть опять, как в тот год…»
Город спит на заре… Пусть опять, как в тот год,Куст черемухи белой в снегах расцветет,Пусть над нами не властвуют больше года,Пусть не старимся мы никогда, никогда,Пусть заветная песня приходит, тиха,Сливши сердцебиенье с биеньем стиха,Пусть по улицам стадом пройдут облака,В семизвездном ковше пусть струится река,—Много надобно мне небывалых примет,Потому что тебя в этом городе нет.106. «В эту пору море злое…»
В эту пору море злое,Косо гнутся паруса,Рыбаков на позднем ловеОсторожны голоса.Это море — не смеется,Здесь от веку тишина,Не ласкает мореходцаЭта серая волна.Тишина. Светла у краяПроступившая заря.Есть холодная, скупаяВ ней прозрачность янтаря.Ведь и в небе разогретомСинь тумана холодна,—Так твоим холодным светомЖизнь моя озарена.107. СОСНА
Есть русский город, тихий-тихий,С крестами рыжими церквей,С полями ровными гречихиСреди картофельных полей.Березки там стучатся в окна,Провинциала-петухаРаздастся окрик расторопный,И снова улица тиха.А за мостом, по топким склонам,Ходить вдоль берега привыкВ больших очках, в плаще зеленомВысокий сумрачный старик.Когда весной цветет шиповникИ стонет в роще соловей,Идет седеющий садовникК деревьям юности своей.Огромный лоб его нахмурен,Уходит тень в ночную тьму,Его зовут степной МичуринИ ездят запросто к нему.Как часто я к нему, бывало,С пути-дороги заезжал.Шлагбаум дедовский сначалаИздалека уже кивал.А палисадники, крылечки,Витиеватые мостки,Скамейки низкие у речкиПротягиваются, легки.И вечером, за самоваром,Наш задушевный разговорО всем пережитом и старом,Но не забытом до сих пор…«Тебя я не неволю тоже, —По-своему придется жить,Но дерево за жизнь ты долженОдно хотя бы посадить».Он говорил, слегка нахмурясь…………………………………Растет ли ныне за стенойВ конце бегущих в степи улицСосна, посаженная мной?Иль, может, время миновало,Дорогу вьюга замелаИ ту сосну, гремя, сломала,По снегу ветки разнесла?108. ЮНОСТЬ КИРОВА
В деревянном Уржуме — холодный рассвет, снегопад.И быть может, теперь русый мальчик с такой же улыбкой,Что была у него, чуть прищурясь, глядит на закат,Повторяя всё то, что о нем в деревнях говорят,И грустит на заре, догорающей, северной, зыбкой.Сколько в нашей стране затерялось таких городов…Полосатые крыши во мхах, в белых шапках наносного снега,На рассвете гремят стоголосые трубы ветров,И я вновь узнаю в синеве отпылавших снеговЭтот облик живой в светлый день молодого разбега.Стало душно ему в запустении улиц кривых,На Уржумке-реке говорили о Томске и Вятке,И желтели овсы на широких полях яровых,Смолокуры ходили в туманных долинах лесныхИ учили подростков веселой кустарной повадке.И настала пора, дни скитаний его по землеОт приволжских равнин до сибирского края лесного.Уходили дороги, и таяли скаты во мгле,Стыли старые башни в высоком казанском кремле,В типографских шрифтах оживало знакомое слово.Снова юность его в мглистом зареве белых ночейНам приходит на память, и сердце светлеет с годами.Ведь в огромных цехах, в синеве бесконечных полей,И на горной тропе, и в раздольях любимых морей,И в просторах степных — всюду песня о Кирове с нами.