Пансион св. Бригитты (СИ)
- Ну, что же, дочь моя, - тяжело дыша, говорил святой отец, извлекая из неё предмет для наказаний. – Вы наказаны уже достаточно...
Матушка оправила юбки, поднялась и обратила к нему своё преданное пылающее лицо.
Падре же растерянно смотрел на свисающий из брюк предмет для наказаний, мокрый и липкий до самого основания, и не знал, что с этим делать. Чёрные парадные брюки его тоже были сильно испорчены.
- Однако... я ещё накладываю на вас епитимью! - нашёлся он. - Такие епитимьи налагали на грешных монахинь отцы-иезуиты. Встаньте на колени.
Матушка послушно опустилась на колени. Она уже догадывалась, что ей предстоит.
- Отриньте всякую брезгливость, дочь моя, и лобызайте... лобзайте, подобно святой Юдифи, сей монашеский, священный атрибут... пока он не сделается первозданно чист.
Матушку приблизила лицо к свисающему из седых зарослей атрибуту, покрытому слизью, и её слегка замутило.
- Вы претерпели от него, знаю... И справедливо! - увещевал святой отец, видя её колебания. - Теперь воздайте ему благодарность... и покажите своё смирение... Такова епитимья!
Совладав с собой, матушка вобрала большой липкий ствол целиком в рот и принялась добросовестно обсасывать. Через пять минуты «монашеский атрибут» и окружающая его поросль были чисто вымыты и блестели. Сглотнув, матушка вопросительно подняла глаза на преподобного.
- Хорошо, дочь моя, - довольно улыбался тот, пряча чистый атрибут. - Теперь брюки...
На брюки ушло времени поболее, но матушкин язычок справился и с этой задачей: брюки были вылизаны настолько чисто, что никаких белесых пятен на них найти было уже невозможно. Епитимья была полностью исполнена.
Преподобный тщательно застегнулся, оправил костюм и торжественно возложил руки на стоявшую на коленях матушку.
- Вы очистились, дочь моя! И снова непорочной возвращаетесь в лоно святой церкви. Амен!
И он перекрестил её.
* * *
- Ну, а где же, моя дорогая, обещанный вами ужин? – лучился довольством преподобный, беря матушку под руку. – Я съел бы сейчас, кажется, и быка, ха-ха-ха!.. – и перейдя на интимный и значительный тон, продолжал. - Ваша преданность будет оценена по достоинству. Пансион святой Бригитты получит вскоре большие преференции. И его директор будет награждён... за замечательные нововведения в воспитании! Орден Святой Подвязки вам нравится? Я об это позабочусь.
- О-о!.. Дорогой сэр Джеймс... – таяла в восторге матушка. - Я всегда... Всегда ваша... Только не забывайте нас, мой милый преподобный отец... Пансион святой Бригитты всегда ждёт вас!.. И я... всегда... – и от полноты чувств она в слезах приникла к его плечу.
- Ну, ну, дитя моё, - смутился преподобный. – Святым отца не разрешено отдаваться чувствам, вы же знаете. Среди нас допустима только любовь к Господу...
И с этими словами они вышли из кабинета.
* * *
Ошалевшие от всего увиденного, юные послушницы Розалия и Джейн на негнущихся ногах слезли со стола.
- Ты видела, Роз?? – заговорила Джейн, пребывая одновременно в ужасе и в восторге. – Я чуть со стула не слетела!..
- Ничего, - усмехнулась Роз, - привыкнешь... У нас это впереди.
- Как?.. И мы будем??.. – Джейн скривила брезгливую гримаску.
- А куда мы денемся, - веселилась Роз. – Я бы, если честно, и сейчас... не прочь.
- Роз, ты что?? И ты бы всё это делала?
- Ну, если бы преподобный отец приказал?.. Куда бы ты делась?
- Приказал?? – ужаснулась Джейн. – Не-е, я не смогу... в рот брать... Меня вытошнит, Роз! – Потом обречённо вздохнула: – Пусть уж лучше порет до смерти.
- Не болтай чушь, малышка, - рассмеялась Роз. - На ужин надо спешить, а то хватятся. - И потянувшись всем телом, мечтательно добавила: - Эх, а я бы соблазнила кого-нибудь!.. Да только кого?? Разве что этого дурака Франко?..
И они поспешили вниз, в гардеробную, готовиться на торжественный ужин.
КОНЕЦ