Дневники Кэрри
В Каслбери я бы никогда не позволила себе попрошайничать. Но мне совершенно ясно, что я уже не в Каслбери. Мною овладевает отчаяние.
— Дам тебе пятьдесят центов за шляпку, — обращается ко мне веселый молодой человек.
— За шляпку?
— Да, — говорит он. — Это перо. Слишком уж длинное.
— Она принадлежала моей бабушке.
— Ну, понятно. Пятьдесят центов. Бери, если хочешь.
— Хорошо.
Молодой человек кладет мне в руку пять даймов.
Я закладываю в щелку первую монету.
— Оператор.
— У вас есть номер Джорджа Картера?
— У меня в списке пятнадцать Джорджей Картеров. Какой адрес?
— Пятая авеню?
— На Пятой авеню, угол Семьдесят второй, живет Уильям Картер. Дать вам номер?
— Да.
Она диктует номер, я повторяю его снова и снова и закладываю в щелку автомата вторую монетку.
Трубку берет женщина.
— Алло? — говорит она с сильным немецким акцентом.
— Здесь живет Джордж Картер?
— Мистер Картер? Да, здесь.
Слава богу.
— Могу я с ним поговорить?
— Его нет.
— Нет?
— Да, его нет дома. Я не знаю, когда он вернется. Он никогда мне не сообщает.
— Но…
— Хотите оставить для него сообщение?
— Да, — отвечаю я в отчаянии. — Пожалуйста, сообщите ему, что звонила Кэрри Брэдшоу.
Кладу трубку и закрываю лицо рукой. Что теперь делать? Внезапно я чувствую себя усталой и расстроенной. В крови бурлит адреналин. Беру чемодан и собираюсь уходить. Пройдя один квартал, приходится сделать остановку. Сажусь на чемодан, чтобы отдохнуть. Вот черт. У меня в кармане всего тридцать центов, в чемодане только одежда и журнал. Внезапно я вскакиваю, открываю чемодан и вынимаю журнал. Неужели мне повезло? Тогда в доме Донны ЛаДонны он был при мне.
Быстро листаю страницы, проскакиваю записи, сделанные для статьи о пчеле-королеве, о принце-ботанике и о Лали с Себастьяном, и наконец нахожу нужную мне запись. Она на странице — единственная. Сделана безумным витиеватым почерком Донны и трижды обведена. Телефонный номер и имя под ним.
Тащу чемодан к углу дома, где расположен еще один блок телефонных будок. Трясущейся рукой закладываю в щель третью монету. Набираю номер. Слушаю долгие гудки. Семь. Девять, Десять. После двенадцатого гудка кто-то берет трубку.
— Наверное, ты по мне уже сильно соскучился.
Голос томный, сексуальный. Стою, стараюсь дышать ровно, не знаю, что сказать.
— Алло? Чарли, это ты? — И далее, дразня: — Если ты не хочешь со мной разговаривать…
— Подождите, — пищу я в трубку.
— Да? — В голосе появляется оттенок подозрительности.
Перевожу дыхание.
— Саманта Джонс? — спрашиваю я наконец.