«Правила бунтаря и застенчивой девушки» (ЛП)

Ничто никогда не сможет быть совершеннее, чем это ...
Когда я жадно целую его в ответ, позволяю ему скользнуть руками под мое платье. Его пальцы дрожат, когда он обхватывает мою задницу и раскачивает свои бедра напротив моих. Повсюду  вспыхивают покалывания, и я сильно прикусываю его губу.
Хриплый стон покидает его губы, затем он глубже проскальзывает своим языком в мой рот. Наши языки запутываются. Мои ногти впиваются в его лопатки. Я чувствую, что выхожу из–под контроля, проваливаясь в неизвестность. Остальное не важно. Больше ничего не существует, кроме Бека и меня, и того, как наши губы движутся вместе, того, как он держит меня, словно боится, что я упаду. Это точно, как ад, я чувствую, как падаю в место, где никогда раньше не была, где ничто не имеет смысла...где я потеряна...где я сворачиваю со своего пути...где я больше не имею понятия, что хочу или кто я. И на данный момент, мне все равно.
Идеальный. Этот момент идеальный. Бек идеальный.
– Боже, я хотел этого так долго, – он шепчет в мои губы, погружаясь в еще один поцелуй, когда снова раскачивается своими бедрами напротив моих.
Я цепляюсь за него, мои колени вжимаются в его бока, когда я испускаю вздох. Он совершает это движение снова и снова, пока мои мысли не затуманиваются. Я чувствую, как уплываю к звездам, и на секунду хочу, чтобы мне никогда не нужно было уходить.
Затем Бек шепчет:
– Ты так удивительна и красива. Чертовски совершенна.
И точно так же, как это, реальность омывает меня, как ледяной водой.
Я делаю рывок назад, хватая ртом воздух.
– С–святое д–дерьмо.
– Пожалуйста, не паникуй, – просит он, не пропуская ни чего. – Это просто поцелуй. Ничто не должно измениться, если ты этого не хочешь.
Я борюсь с тем, чтобы взять свое неустойчивое дыхание под контроль.
Он слишком хорошо знает меня. Как он это делает? Как он читает меня, если даже не может видеть мое лицо в темноте? Как он может быть настолько совершенным?
Совершенна.
Ты чертовски совершенна, сказал он.
Нет, Бек, я не такая.
И мы не можем быть совершенными вместе.
Потому что я не совершенна. И когда ты это поймёшь, ты оставишь меня, и я буду сломана, как моя мама.
– Я должна идти, – я спотыкаюсь в своих ногах, дергая подол платья вниз по заду.
Он поднимается на ноги и тянется к моей руке.
– Подожди. Мы можем об этом поговорить?
– Я не могу сейчас говорить, – не об этом. Не тогда, когда он так близко. Не с яркими воспоминаниями об идеальном поцелуе, все еще горящем на моих губах, и с тем, как ощущалось мое тело, когда он терся об меня.
Святое дерьмо, – думаю я, – только что был мой первый оргазм... с Беком.
Святое дерьмо. Святое дерьмо. Святое дерьмо.
Я не смотрю на него, когда по полю ухожу к его дому.
– Проклятье, пожалуйста, ты можешь просто прекратить паниковать, –  он не отстает ни на шаг. – Ты не можешь сбежать. Я испоганил нашу дружбу, а мне нужно, чтобы мы были, по крайней мере, друзьями.
По крайней мере, друзьями? В отличие от чего? От пары? И что потом? Мы просто будем встречаться, пока он не узнает, как сильно я похожа на свою мать, и тогда отвалит от моей жалкой задницы? Затем я вернусь к своей дрянной жизни, чувствуя себя дерьмом и превращаясь  в ожесточенную женщину, которая не может процветать без мужчины?
Нет, я не могу превратиться в это.
Мой пульс ускоряется, когда я продолжаю неумело бежать трусцой к дому, замедляясь только тогда, когда достигаю забора на заднем дворе. Я перевожу дыхание, дерзко бросая взгляд  на него.
Беспокойство заполняет его глаза, когда он с осторожностью приближается ко мне, что заставляет меня заволноваться о том, что я сломала его.
Что я сделала?
– Пожалуйста, не уходи, – умоляет он, останавливаясь рядом со мной. – Я тебя знаю. И если ты сбежишь, прежде чем мы проясним это, ты будешь об этом беспокоиться все выходные и придумаешь всякие сумасшедшие идеи в своей милой маленькой головке. И тогда мне придется беспокоиться о том, о чем беспокоишься ты, а мы оба знаем, как сильно я ненавижу беспокоиться, – он закатывает глаза и делает драматический вздох. – Это так утомительно и отнимает много времени, – я не знаю, он шутит для моей пользы или для своей.
Не желая больше его беспокоить, я пытаюсь предложить ему ободряющую улыбку, но взгляд лишь заставляет его нахмуриться.
– Я не буду тратить выходные на беспокойство, – быстро говорю я. – Я знаю, что мы просто были глупыми или пьяными или... что–то в этом роде, – честно говоря, я не знаю, какими мы были. Это часть проблемы. Неизвестность парит над моей головой, как туча, угрожая дождем.
Начиная снова паниковать, я хватаюсь за забор, чтобы перебраться через него.
– Мне нужно идти. Луна сказала, что сегодня  ночью я могу переночевать у нее, и я должна встать очень рано, чтобы вернуться домой и проверить кое–какие вещи, – врунья…Все, что тебе нужно проверить – это пустую квартиру.
Он смотрит на меня, выражение его лица непроницаемо.
– Окей... Но обещай мне, что завтра ты позвонишь мне, – он протягивает мне свою руку с согнутым мизинцем. – Клянись на мизинцах, что ты это сделаешь.
Я соединяю свой мизинец с его, надеясь, что он не сможет определить, насколько сильно меня трясет.
– Обещаю.
Не говоря больше ничего, я отдергиваю свою руку и перетаскиваю свой пьяный зад через забор. Потом я бегу внутрь, чтобы найти Луну и убраться отсюда. Ну, это то, в чем я убеждаю себя.
На самом деле, я бегу от чего–то, с чем не уверена, что смогу справиться.
  
Глава 14
 
Бек
Я стараюсь не принимать это на свой счет, когда смотрю, как Виллоу убегает от меня, словно я переносчик какой–то смертельной болезни. Но я чертовски много натворил. Целовать ее – это моя собственная проклятая ошибка. Я знал, как она отреагирует, но мой опьяненный мозг логически заключил, что время подходящее.
Я начинаю задаваться вопросом, будет ли оно вообще когда–нибудь подходящим?
  Разочарованно фыркаю, перекидываю свою задницу через забор и ныряю на задний двор. Я  решаю направиться к столу для игры в пиво–понг, чтобы сыграть игру или две и отвлечь себя, но у меня  больше нет настроения для вечерники. Впервые.
Виллоу забралась под мою кожу лучшим гребаным возможным способом. Я до сих пор чувствую вкус ее вишневого блеска для губ, чувствую запах ее духов, чувствую ее бедра, когда она терлась об меня, чувствую ее твердую попку, когда я прижимал ее ближе. Я так долго хотел ее поцеловать, и теперь, когда это сделал, я хочу большего.