Воскресшая любовь
– Там я его не встречу. Он джентльмен, а настоящие джентльмены не занимаются торговлей. – Приехав в Лондон, Леона поняла, что Эдмунд был джентльменом в истинно английском значении этого слова. Сейчас она полностью отдавала себе отчет в том, что это значит в том мире, в котором вращался ее отец.
Разумеется, человек может быть джентльменом, и при этом он может быть тем, кем считал себя Эдмунд, – естествоиспытателем и искателем приключений. Да чего уж там – джентльмен может быть даже вором.
– В таком случае однажды вы можете случайно встретиться с ним в одной из гостиных – в каком-нибудь доме, куда придете с визитом, – сказала Изабелла.
Если бы они с Эдмундом случайно встретились снова, это было бы Леоне только на руку. Это облегчило бы ей миссию, которую она должна выполнить в Лондоне. «Кстати, Эдмунд, раз уж вы негодяй, насколько низко вы можете пасть?»
Леона снова взглянула на свое отражение в зеркале. Не важно, что юной ее уже не назовешь. И что она не красавица. Не имеет значения, что она англичанка, но на самом деле не совсем англичанка.
Главное – с первого взгляда она легко сойдет за англичанку, и это прекрасно впишется в ее планы на сегодня. А неброская внешность поможет не привлекать к себе излишнего внимания.
– Я ухожу часа на два – не больше, – объявила дна. – А пока меня нет, Изабелла, попробуй, пожалуйста, убедить кухарку приготовить более сытный обед, чем был в прошлый раз.
Бери-стрит не такая шумная, как прилегавшая к ней Сент-Джеймс-сквер. Снять здесь дом можно не очень дорого. Леоне пришлось скрепя сердце довольствоваться тем, что ей по карману.
Выйдя из дома, Леона с удивлением огляделась по сторонам. Куда подевался ее экипаж? Всего несколько минут назад он стоял возле дома. Теперь его нигде не было видно: обзор загородила богатая, внушительных размеров карета. Леона поднялась на цыпочки и вытянула шею. Ее экипаж стоял дальше, у ближайшего перекрестка. Леона заметила мистера Хабсона – кучера, которого транспортное агентство выделило для Леоны на время ее пребывания в Лондоне.
Леона еще не разобралась в тонкостях принятых в Англии норм поведения и правил этикета. Может быть, здесь считалось нормальным, что при появлении более богатого экипажа ее собственный вынужден уступить ему место?
Леона помахала мистеру Хабсону и направилась к нему. Когда она поравнялась с большим экипажем, ей перегородил дорогу незнакомый мужчина.
– Мисс Монтгомери?
Леона вздрогнула от неожиданности. На лице у белокурого молодого человека было написано почтение. Наверное, это лакей, подумала она, однако на незнакомце не было ливреи.
– Да, я мисс Монтгомери. А вы кто такой и что вам от меня нужно?
Молодой человек жестом показал на экипаж, на дверце которого красовалась эмблема с гербом. Вероятно, этот самонадеянный юноша служит у какого-нибудь английского лорда.
– Милорд просит вас нанести ему визит, – сказал он. – Мы отвезем вас к нему домой, а затем доставим обратно.
– А разве письменное приглашение не было бы более прилично при сложившихся обстоятельствах? Почему вы подошли ко мне прямо на улице?
– Привычки у лорда Истербрука весьма своеобразны. Порой он совершает поступки под вилянием импульса.
Так вот кому принадлежит этот экипаж – лорду Истербруку! Два дня назад Леона побывала в его доме, когда навещала его вдовствующую тетушку, леди Уоллингфорд. Скорее всего маркиз намеревался поставить Леону на место и напомнить дочери торговца, что она им не ровня и ей не подобает водить компанию с тетушкой знатного лорда. Однако об этом можно было сообщить ей в письме, а не устраивать здесь весь этот спектакль, целью которого наверняка была демонстрация власти.
Леоне не хотелось впасть в немилость лорда Истербрука, так и не успев воспользоваться связями его тетушки, которые были необходимы Леоне для достижения задуманного. Перспектива лишиться поддержки леди Уоллингфорд, как и тот факт, что ее схватили посреди улицы и увозят, как какую-то рабыню, не прибавили Леоне симпатии к лорду Истербруку.
– Мне известно, где проживает лорд Истербрук. Благодарю вас, но я предпочитаю отправиться к нему в своем экипаже. А вы возвращайтесь к вашему хозяину и передайте ему, что я приеду, когда мне будет удобно.
Леона попыталась обойти незнакомца, однако он снова преградил ей путь.
– Милорд распорядился, чтобы я отвез вас к нему немедленно, мисс Монтгомери. Я не рискну ослушаться его. Пожалуйста…
Леона оглянулась и с надеждой посмотрела на окна своего дома. Она пыталась оценить ситуацию и сообразить, услышит ли Тун Вэй, если она позовет на помощь.
Девушка начала испытывать беспокойство.
– Прошу вас передать маркизу мои искренние сожаления, но на сегодня у меня другие планы. Я зайду к нему завтра. А теперь дайте мне, пожалуйста, пройти.
Незнакомец нахмурился и перевел взгляд в сторону – туда, где стояли одетые в ливреи лакеи, сопровождавшие роскошный экипаж. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. По спине у Леоны пробежал холодок. Молодой человек схватил ее за талию, и Леона не на шутку испугалась. Она хотела закричать, но комок подступил к горлу. У нее перехватило дыхание и потемнело в глазах.
Превозмогая страх, она вошла в экипаж вместе с настойчивым молодым человеком. Лошади рванули и понеслись вдоль по улице.
Сидя в экипаже рядом с незнакомцем, Леона буквально кипела от гнева:
– Что вы себе позволяете! Я требую, чтобы вы немедленно остановили экипаж и позволили мне выйти. Если вы этого не сделаете, я обращусь в полицию.
Белокурый молодой человек приложил палец к губам, призывая Леону не поднимать шума. Его решительный вид и суровый взгляд свидетельствовали о том, что разумнее будет подчиниться ему.
Рапиры со свистом рассекали воздух. Полностью сконцентрировавшись на поединке, Кристиан ловко парировал удары Анджело, учителя фехтования.
В последнее время Истербрук уделял много времени тренировкам. Весь прошлый год он занимался перестройкой дома, надстраивая верхний этаж над гостиной. В результате у него появилось это помещение для занятий спортом и физическими упражнениями.
После пары финтов Анджело сделал выпад, и кончик его тренировочной рапиры уперся Кристиану в грудь, в то место, где находится сердце. Удовлетворенный результатом поединка, учитель фехтования отступил на несколько шагов, а затем в знак уважения к противнику поднял рапиру вверх и поклонился.
– За последние несколько месяцев ваше мастерство значительно возросло, лорд Истербрук. Никогда не видел, чтобы кто-либо достиг таких больших успехов за столь короткий период.
– Все это время я неустанно тренировался.
Анджело взял полотенце и вытер пот со лба.
– Мне кажется, дело тут не только в усиленной практике. Я имею в виду не только совершенствование техники владения рапирой. Тут речь совсем о другом. Что-то изменилось. Что-то неуловимое, что не поддается определению. Не знаю, как это выразить словами. Я заметил, что у вас в движениях появилась какая-то особенная живость. Энергия, которой я у вас не замечал.
Кристиан не стал давать никаких объяснений, которых ожидал от него услышать Анджело. Да и что он мог ответить? Если бы он попытался все объяснить, Анджело мог бы подумать, что у него и вправду не все в порядке с головой. Все и так шепчутся у Кристиана за спиной и говорят, что он не от мира сего. Многие и вовсе считают его чокнутым. Разве Анджело поймет, какая внутренняя метаморфоза произошла с ним за эти три месяца?
Концентрация мысли, которую Кристиан выработал в себе, и душевное равновесие, которого добился посредством занятий медитацией, в конечном итоге нашли воплощение в изменениях на физическом плане. Ему больше не требовалось несколько часов подряд заниматься духовными практиками для того, чтобы достичь гармонии и обрести мир с самим собой. Сражаясь на рапирах с Анджело, занимаясь бегом или греблей, практикуя особый способ дыхания и целиком концентрируясь на физических упражнениях, он научился возводить невидимую стену, которая ограждала его от невеселой суеты внешнего мира.