Я люблю Лондон
– Не понимаю. У вас нет своей обуви? – перебил Боб.
– Может, вернемся все же к вопросам журнала? – предложила Делия. – И позволим Энджел решать ситуацию с туфлями самой? У тебя есть вопросы по нашему бизнес-плану?
Боб посмотрел на Делию, на меня и на свой телефон.
– Нет. Все было очень четко и емко.
Делия просияла.
– Вопросы по творческой части?
– Ни единого. В этой сфере рынка ты разбираешься лучше меня.
– Значит, нет вопросов? – Она поправила воротник небесно-голубого платья-рубашки. – Дед, сейчас самое время задавать вопросы.
Величественный седовласый медиамагнат подался вперед и поставил локти на наш стеклянный конференц-стол.
– Честно говоря, Делия, мне очень хочется знать, почему она без туфель.
Делия откинулась на спинку стула, потерла лоб и быстро кивнула мне.
– Ну, тогда…
* * *– Вовсе и не страшно оказалось, – сказала я, крутясь на своем офисном стуле после ухода Боба. – Что теперь делать будем?
– Все нормально. – Делия подняла над головой руки, изящные благодаря занятиям йогой. – Он скажет «да». У него нет причин отказывать. У меня хорошее предчувствие.
– Хорошо, что хоть у тебя, – мрачно отозвалась я. У меня хороших предчувствий не было. Я лишь чувствовала, что у меня грязные подошвы, и ужасно хотелось ветчины. – Тогда почему он сразу не сказал «да»?
– Не паникуй, Энджел, я своего деда знаю, – сказала Делия. Ее уверенность действовала успокаивающе. – Он никогда не говорит «да» сразу. Сперва подумает, все взвесит. К тому же в душе он хочет видеть меня в журнальном бизнесе – похоже, Сиси не оправдала его надежд.
Несмотря на давнее желание работать в издательском деле, Делия долго избегала «Спенсер медиа» из-за своей вредной придурочной сестрички, которая уже подвизалась в журнале «Лук». Но если амбиции Сиси не заходили дальше мелких краж из модного буфета и создания всяческих проблем британским фрилансерам (то есть мне), Делия жаждала настоящего успеха. За внешностью светловолосой принцессы из Верхнего Ист-Сайда скрывалась невероятно честолюбивая и конгениальная натура. Этакая Серена ван дер Вудсен с мозгами Руперта Мердока и самоуверенностью, по сравнению с которой Леди Гага покажется чересчур строгой к себе. Не дай Бог нечаянно встать у Делии на пути!
– Не могу смириться с мыслью, что столько сил потрачено зря! – Положив голову на прохладную столешницу, я разглядывала свой айфон. В деревне смурфиков пора убирать горох. – Если он не клюнет, тогда целых полгода коту под хвост.
– Этого не будет, – раздельно произнесла Делия с экспрессией и уверенностью, ощутить которые я даже не пыталась. – Знаешь, бери сегодня отгул на остаток дня. Все равно мы ничего не можем, пока дед не ответит.
– Я хотела переговорить с Мэри о новых идеях по сенсационным материалам, – сказала я, крутя изумрудное кольцо на пальце. Мэри Штейн согласилась быть нашим редактором. Честно говоря, меня немного удивило ее согласие. Мы с Мэри работали над моим блогом, когда я только приехала в Нью-Йорк и была ходячей головной болью, но меня не покидало ощущение, что ей не терпится отделаться от блогов и вернуться в настоящий журнал. Пока мы не получили финансирования, она продолжала работать в «Лук», находя при этом время для беспощадной критики моих идей. Я ее обожала. – Еще я могу поработать над интернет-планом.
Делия улыбнулась мне из своего угла.
– Знаешь, что ты делаешь всякий раз, когда нервничаешь? Крутишь свое кольцо, подаренное в честь помолвки.
– Да? – Я посмотрела на бриллиантово-изумрудную радугу, и от моего мрачного настроения вдруг не осталось и следа. – Не замечала.
– Красивое кольцо, – улыбнулась Делия. – Когда ты напряжена, оно тебя успокаивает. Настраивает на счастливое будущее?
– Наверное! – Мысль мне понравилась. – Или я просто очень боюсь его потерять.
– Кстати, о свадьбах. У меня для тебя кое-что есть. – Из своей прелестной «Биркин» от «Эрмес» Делия вытащила толстый глянцевый журнал и ловко бросила мне на стол. Журнал приземлился с приятным полновесным звуком и распахнулся на странице с изумительными свадебными платьями.
– Что это? – Я открыла обложку в поисках названия. – Как это у меня его еще нет? У меня все журналы имеются. – Действительно, стопки скопившихся дома глянцевых журналов я уже использовала в качестве кофейных столиков. Ничего не поделаешь, побочный эффект от затягивания свадьбы. Раз у меня лежат журналы, значит, я якобы что-то делаю.
– А он британский, – пояснила Делия. – Я носила кое-какие вещи этого дизайнера, когда она занималась обычной модой, но сейчас она шьет только свадебное. Прекрасные платья. Я отметила стикером страницу, на которую тебе стоит взглянуть.
Обычная мода. Будто на свете существует подобный феномен. Я наугад открыла журнал на череде до боли прекрасных моделей в до боли прекрасных свадебных платьях и провела пальцами по гладкой странице, притворяясь, что я не босиком и не в чужой водолазке вместо собственной изгаженной блузки. Как я управлюсь со свадебным платьем?
– Я заложила страницу с ее платьями. Скажешь, если тебе захочется поговорить с этим дизайнером, она с удовольствием возьмется помочь. – Глаза Делии сияли. У меня потеплело на сердце оттого, какими чудесными порой бывают люди, особенно в такое утро, как выдалось у меня сегодня. – И если с выбором места проведения свадьбы надо помочь, тоже говори. У меня столько связей… Ты и без меня справишься, но если что, только скажи.
– Обязательно, – пообещала я, подтирая размазанную тушь под глазами и добавляя «место для свадебного приема» к бесконечному списку дел, о которых мне еще предстоит позаботиться. И погрузилась в свадебное порно. О-о, перчатки… винтажные, кружевные, до локтя… – Мы еще ничего не планировали. Пока я знаю только, чего мы не хотим.
– Интересно.
Оторваться от обольстительных фотографий было свыше моих сил.
– «Агаду» [2]. Животных всех сортов. Наших родителей.
– «Агаду» я не знаю, насчет животных – согласна, но вот как не пригласить на свадьбу родню, не представляю.
– Ну, если я им не скажу, они и не узнают, – надулась я. – Иногда я думаю – надо было нам пожениться в Вегасе.
– Ты сама понимаешь, что это не всерьез, – пожала плечами Делия. – Свадьбы в Вегасе – это 2008 год, старая мода. Как Алекс поживает?
– Пишется, – чуть улыбнулась я. – Вечные записи.
Все, кого я знаю, считают, что быть обрученной с рок-музыкантом суперкруто. Они воображают себе галлоны шампанского, рок-н-ролльные развлечения ночи напролет и пламенные серенады со сцены. Реальность куда менее романтична. Шампанскому мы предпочитаем сидр, а самое интересное предрассветное приключение – это размышления на тему: вставать в туалет или нет. Что до пламенных серенад, лгать не стану: слушать песни, написанные специально для тебя, очень приятно. Однако сам процесс извлечения песни из головы Алекса и отшлифовывания записи, чтобы каждая девушка поверила – песня написана только ей, невероятно мучителен и труден.
В начале января у Алекса появилось знакомое стеклянное выражение глаз, и в одну ночь он превратился в ночную птицу. С первых зимних морозов и до первой апрельской оттепели он работал над песнями ночи напролет, отсыпаясь днем. Буквально с утра до вечера. Сейчас май, а он еще пишет. Каждый вечер он выходит из спальни на закате, заспанный и растрепанный, и сосредотачивается, лишь взяв в руки гитару, чашку кофе или ключи от студии. Сперва это умиляло, но когда мне в третий раз пришлось самой выносить мусор, я устроила Алексу взбучку.
– Слушай, иди домой, – велела Делия. – Я приказываю тебе взять отгул. Иди домой к своему жениху, полистай свадебные журналы и не возвращайся без колористического решения.
– Колористического решения?!
– Иди! – приказала она. – Ты сегодня была в ударе: показала деду свой лифчик, босиком провела очень убедительную презентацию, купировала психоз Дженни Лопес – и все до обеда! Остаток дня твой.