На краю Принцесс-парка
– Должно быть, осталось недолго, – пробормотал Мэттью.
Словно услышав его слова, весь мир внезапно взорвался шумом и радостными криками. Где-то зазвонили церковные колокола, им могучим хором вторили корабельные гудки. На другом берегу, а также на пирсе Кинге справа от них в небо взлетели тысячи фейерверков, через мгновение разлетаясь на миллионы звездочек. С балкона внизу донеслись крики и смех, где-то рядом залилась истерическим лаем собака.
– С Новым годом, Мэттью!
– С Новым годом, Руби!
Они поцеловались – нежно, но без страсти. Какая может быть страсть в восемьдесят лет?
Шум продолжался – фейерверки, крики, пение… Весь мир праздновал наступление третьего тысячелетия.
Мэттью начал дрожать, и они зашли в комнату.
Раздался телефонный звонок – это была Грета.
– С Новым годом, мама! – почти пропела она.
– И тебя также, доченька, – ответила чрезвычайно довольная Руби.
К телефону по очереди подошли Мойра, Сэм и все пятеро детей, и каждый искренне пожелал Би и дяде Мэтту счастливого Нового года.
Затем позвонили Хизер с Дэйзи и Майклом, потом счастливый отец Брэндан, пьяный, как сапожник. Еще раз позвонил с набережной Гарри и рассказал, что они с Робертом возвращаются домой вместе с девчонками, с которыми только что познакомились.
– Они из Швеции, просто класс!
Все это время Мэттью смотрел телевизор.
Когда звонки наконец прекратились, он сказал:
– Пойду-ка я спать.
– Хочешь, я согрею тебе молока на ночь? – спросила Руби.
– Нет, спасибо. Я уже клюю носом.
Но у самой Руби сна не было ни в одном глазу.
– Спокойной ночи, любимый. Я скоро приду.
Она поцеловала Мэттью и проводила его, сгорбленного и немощного, взглядом. Ей вспомнился высокий темноволосый молодой человек в дешевом костюме, с которым она познакомилась в день окончания войны. Вздохнув, Руби пошла на кухню, но вместо молока налила себе еще один мартини, затем опять надела пальто и вернулась на балкон – смотреть на фейерверки, слушать перезвон колоколов и шум веселья. Ею вдруг овладело желание очутиться в толпе, танцевать и петь, праздновать эту неповторимую ночь. Ложиться в постель под теплый бок Мэттью, когда весь мир бодрствует и веселится, ей не хотелось.
Женщина подошла к двери спальни и прислушалась. Мэттью уже спал, тихо похрапывая. Руби решила, что никому не станет хуже, если она выйдет из дому на полчаса, заберется в самую гущу народа, обменяется с кем-нибудь рукопожатиями и поцелуями. Да, она была старушкой с пораженными артритом ногами, но пропускать праздник ей не хотелось.