Око ворона

– Айан с Алеком приехали, – сообщила Майри, кивнув на двух привязанных рядом с Валентайном и Пэг лошадей. – Привезли мне письмо.
– От кого?
– Родители возвращаются из Дании! – радостно сказала Майри. – В начале следующего месяца они будут уже в Эдинбурге. Мне очень хочется их встретить, Роуэн! Можно? Айан с Дженнет и Робином решили ехать.
Он нежно отвел с лица жены густую прядь, отливающую на солнце красноватым золотом.
– Ну конечно, любовь моя. К тому времени и мне нужно бы появиться в Тайном совете.
– Ты ведь отказался от поста смотрителя… Как думаешь, Тайный совет предложит тебе что-то еще?
Роуэн пожал плечами.
– Зачем? Пока в смотрителях Арчи Прингл, меня вполне устраивает должность его помощника. Я слишком долго жил вдали от Блэкдраммонд-Тауэр. Хочу отстроить Линкрейг, хочу проводить больше времени с семьей.
Майри кивнула. Его рука обвилась вокруг талии жены, и они неспешно двинулись через двор. Как удивительно, думал Роуэн, всегда льнут друг ко другу их тела… Как они совпадают, точно половинки одного целого, и на прогулке, во время отдыха, и в постели…
Проходя мимо полуразрушенных ворот, Роуэн увидел вдалеке поросший молодой зеленью холм Линкрейга.
– Оттуда, – неожиданно сказала Майри, словно прочитав его мысли, – с того холма я впервые увидела тебя. И подумала… не тот ли ты всадник, который явился в видении моему брату.
Роуэн привлек ее ближе, потерся щекой о прохладные шелковистые волосы.
– А мне тебя показал черный камень.
– Что ты будешь делать с зеркальцем? – спросила Майри.
– Сохраню. Пусть себе лежит на дне сундука. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, откуда оно взялось и что в нем за сила.
– Айан считает, что испанцы привезли его из Нового Света, – задумчиво проговорила Майри. – Он слышал о таких камнях от нашего брата Конора, который служит в королевском флоте. Похоже, тот, кто послал пропуск Саймону, ничего не знал о волшебных свойствах зеркальца.
– Главное, малышка, – Роуэн прильнул губами к ее виску, – что оно привело меня к тебе. А больше мне от него ничего и не нужно.
Он улыбнулся и обратил лицо к ослепительному золотому шару солнца.
Сердце его пело. И жизнь его была исполнена счастья.