Любовь не предает
– Улыбнись своему отражению, сестричка, и пусть эта улыбка не сходит с твоих уст до того момента, пока мы снова не окажемся в карете. Катрин попыталась последовать совету сестры, но безуспешно. Огромное сверкающее зеркало отразило двух совершенно непохожих женщин. Одну, тоненькую и грациозную, с уверенными манерами, напоминающую солнечный лучик в своем блестящем золотистом платье с кремовым цветком в центре корсажа, и другую – застывшую в напряженной позе и дрожащую, словно лепесток розы на холодном ветру. Собравшись с духом, Катрин заставила-таки себя изобразить подобие улыбки, гордо вздернула подбородок и чинно ступила вслед за сестрой на розовый ковер, покрывавший белокаменные ступени лестницы.
Когда сестры переступили порог огромного бело-золотого зала, первый танец уже начался.
В центре помещения по блестящему фигурному паркету плавно скользили танцующие пары.
Потрясенная красотой открывшегося ей зрелища, Катрин на минуту застыла на месте. Сколько раз она представляла себе светский бал, но в действительности он оказался в десятки раз прекраснее. Казалось, они в один миг перенеслись в волшебную сказку. Дамы в невесомых светлых платьях, в переливающихся драгоценностях, украшенные цветами и перьями, казались Катрин сказочными феями, а блистательные кавалеры в темных фраках ничуть не уступали франтам времен Людовика Семнадцатого. Сердце Катрин бешено забилось, а ранее сковывавший девушку холод сменился жаром, от которого стало трудно дышать. Она с трудом могла устоять на месте, дожидаясь, пока закончится первый длинный танец и какой-нибудь красивый и любезный кавалер пригласит ее на следующий.
Музыка затихла, и Вирджиния, схватив сестру за руку, устремилась к кружку элегантных весело переговаривавшихся молодых дам. Через несколько минут Катрин была представлена всем светским подругам маркизы, получила несколько комплиментов и приглашений на приемы. Но вот музыка заиграла снова, и от беспечной стайки легкокрылых птичек осталось лишь несколько перышек в виде вееров, небрежно брошенных на низкое золотистое кресло. Катрин с Вирджинией оказались совершенно одни в просторном алькове между двумя мраморными колоннами. Но лишь когда пары стали снова выстраиваться посередине зала для следующего танца, девушка увидела, что почти все подруги леди Кемпбелл получили приглашения на танец и лишь немногие остались стоять у стены.
Разочарование было таким сильным, что Катрин не смогла удержаться от горестного вздоха и беспомощно взглянула на сестру.
– Все будет хорошо, дорогая, не стоит расстраиваться из-за пустяков, – попыталась подбодрить сестру маркиза. – Бал только начался, и половина приглашенных еще подъезжает к особняку Дерби.
Немного успокоившись, Катрин принялась рассматривать тех, кто остался без кавалеров на этот танец. Щеки ее невольно вспыхнули, когда она заметила, что в основном это были или слишком невзрачные молодые особы, или девушки, по-видимому, долго засидевшиеся в невестах. Всех их, как правило, окружала толпа матушек и тетушек, напоминающих хлопотливых наседок, пекущихся о своем потомстве. Катрин показался интересным и тот факт, что далеко не все дамы были одеты по последней моде, пришедшей из враждебной Франции. Некоторые, особенно немолодые, все еще носили широкие юбки с фижмами и высокие пудреные парики. Причем последняя часть туалета, вероятно, доставляла своим обладательницам значительные неудобства: в париках было невыносимо жарко, и дамы беспрестанно обмахивались веерами. Среди мужчин тоже оказалось немало тех, кто не расстался с париками и шелковыми камзолами. Такое разнообразие нарядов делало толпу аристократов довольно живописной и, несомненно, давало хорошую пищу для насмешек острословам. Пару раз Катрин слышала из уст проходивших мимо нее мужчин и женщин французскую речь без малейшего акцента, но решила оставить знакомство с соотечественниками на потом. Сейчас все ее мысли были заняты только балом.
Вот музыка снова смолкла, и напряжение, ненадолго покинувшее Катрин, охватило ее с новой силой. С невольной завистью провожала она взглядом тех дам, которые отходили от колонн под руку с веселыми и обходительными кавалерами. С каждой секундой на сердце девушки становилось все тяжелее. Она пыталась успокоиться, говоря себе, что бал еще только начался и волноваться совершенно не из-за чего, но… Так невыносимо было чувствовать, что на тебя не обращает внимания ни один мужчина в этом зале!
– Где же до сих пор носит Энтони? – раздраженно пробормотала Вирджиния, не понимая, что от подобных замечаний Катрин становится еще хуже. – Как неприятно сознавать, что даже на собственного мужа ни в чем нельзя положиться!
При первых аккордах музыки к леди Кемпбелл подошел элегантно одетый молодой человек и пригласил танцевать. С виноватой улыбкой взглянув на сестру, маркиза протянула кавалеру изящную ручку в золотисто-бежевой перчатке и на какое-то время исчезла из поля зрения Катрин. Начался новый танец, и всем, кто не танцевал, пришлось потесниться и отступить за колонны, чтобы не мешать заметно увеличившемуся числу танцующих пар.
В промежутке между этим и следующим танцем Катрин осталась совсем одна. Где-то на другом конце зала иногда мелькало пышное желтое перо головного убора сестры, а потом оно затерялось среди высоких причесок других танцующих дам. Катрин чувствовала себя всеми покинутой, и единственное, чего ей хотелось, – поскорее вернуться в особняк Кемпбеллов на Беркли-стрит. Опустившись в кресло за колонной, девушка судорожно сжала розовый кружевной веер, подумав, что едва сможет дождаться конца этого унизительного кошмара.
* * *Заметив, как Катрин скрылась за колонной, Джейсон тихо выругался и, залпом допив вино, поставил бокал на поднос проходившего мимо слуги. Он вошел в зал всего пять минут назад, но уже успел оценить обстановку и понял, что первый выезд мадемуазель де Шатовье в лондонский свет близок к провалу. Окинув взглядом просторный зал, граф отыскал хрупкую золотистую фигурку с желтым пером на голове, и его злость на Вирджинию утроилась. Чертова самовлюбленная кукла! Она даже не догадалась заранее познакомить Катрин с друзьями мужа и собственными поклонниками, чтобы та не чувствовала себя здесь чужой. И уж во всяком случае на этот бал следовало явиться с большим опозданием, чтобы их приход выглядел эффектно и на Катрин обратили внимание. Но Вирджиния, разумеется, об этом не подумала.
Поправив лацканы своего черного бархатного фрака, Джейсон спустился с галереи и решительно направился в сторону Катрин. При появлении графа Мелвернского среди танцующих десятки голов немедленно повернулись в его сторону. Отовсюду посыпались дружеские приветствия и заискивающие улыбки молодых дам. Сдержанно кивая приятелям, Стенфилд, не задерживаясь ни на мгновение, ловко прокладывал себе дорогу в дальний конец зала. Несколько его знакомых франтов удивленно присвистнули, некоторые признанные красавицы обиженно надули свои прелестные губки. Но вот наконец и колонна, за которой спряталась бедная мадемуазель де Шатовье…
На минуту замешкавшись, Джейсон попытался усмирить свои эмоции. Сердце его бешено колотилось, а щеки пылали от волнения. Граф и не ожидал, что ему будет настолько тяжело держать себя в руках, когда он окажется возле Катрин. С беспомощным видом вжавшаяся в кресло, она сейчас напомнила Джейсону маленького бездомного котенка, потерявшего своего хозяина. Желание защитить Катрин, позаботиться о ней охватило его с такой силой, что он даже удивился.
– Мисс Шатовье, – негромко произнес граф Мелвернский и невольно улыбнулся тому, с какой отчаянной надеждой взлетели вверх ее поникшие ресницы. – Какая удача, что я встретил вас здесь, – продолжал он, искусно разыгрывая удивление. – Дело в том, что один из моих приятелей почти насильно затащил меня на этот бал под предлогом необходимости поговорить о чем-то важном, и я просто не знал, как убить время. Но ваше присутствие все меняет… Позвольте же мне пригласить вас на танец. Кажется, начинают играть вальс. Этот танец – мой самый любимый.