Наступление бури

Поскольку Джон Фостер погиб, а профессиональная честность Эллы находилась под большим сомнением, этот район Флориды оказался практически без защиты. То же самое, видимо, относилось и к примыкающим зонам выше и ниже по Восточному побережью. Организация Хранителей разваливалась; те, кто еще работал, действовали несогласованно, а джиннам, тем и вовсе не было дела до последствий. А как быть обычным людям, которых полагалось защищать Хранителям? Их некому было даже предупредить о надвигающейся угрозе. Хорошо еще, что я могу позаботиться о Саре. Пусть это немного, но хоть что-то.
Я порылась в сумочке, достала ключ, отворила дверь — и вошла в чужую квартиру.
На какой-то краткий, сюрреалистический миг мне действительно показалось, будто я попала не туда, даже вспомнилась городская легенда о том, что в доходном доме ключи могут подходить ко всем квартирам… но потом на глаза все-таки попались кое-какие знакомые детали. Например, вмятина на стенке возле телевизора — сейчас там стояла плазма с плоским экраном размером с занавес небольшого театра. Фотографии на кофейном столике — мама, Сара, старые снимки дедушки с бабушкой — хоть и красовались теперь в новехоньких серебряных рамках, но, по крайней мере, были знакомы. Как и один из половичков: на нем даже сохранилось пятнышко от кофе, пролитого мною как-то утром, спросонья.
Но если отрешиться от этих памятных вех, место было совершенно новым.
Пока я стояла, остолбенев, с округлившимися глазами, из-за угла с хлопотливым видом, вытирая руки полотенцем, вырулила Сара.
— 
Наконец-то ты явилась! — воскликнула она, заключив меня в объятия, но немедленно отстранилась.
— 
Фу, что за кошмарный запах! Ты где была?
— 
На пожаре, — рассеянно ответила я. — А что за чертовщина…
В типичной для Сары манере она, не дождавшись конца фразы, отскочила на середину гостиной и, совершив там пируэт, вполне годившийся для шоу Мэри Тайлер Мур, воскликнула:
— 
Тебе это нравится? Нет, сейчас же скажи мне, что тебе это нравится.
Я таращилась на нее, пытаясь сообразить, о чем она вообще ведет речь. На фоне происходящего все это казалось полнейшей бессмыслицей.
— 
Хм…
Сара просияла.
— 
Должна же я была что-то сделать, чтобы облегчить свалившееся на тебя в моем лице бремя. Нет, честно, эти несколько дней ты была прямо как святая, а я ничего не делала, только знай лентяйничала и развлекалась.
Она выглядела такой яркой, сияющей, такой оживленной.
— 
Кретьен наконец выписал чек на алименты, он поступил сегодня утром. Разумеется, эти банковские тупицы отказались его обналичивать до какой-то там дурацкой проверки, но Имон выделил мне наличные. Поэтому я решила устроить тебе маленькое преображение.
Преображение! Я заморгала. Нет, не то чтобы я не любила побаловать себя, сменив облик, но в преддверии надвигающегося Апокалипсиса это казалось не самым удачным временем…
Тьфу, только сейчас до меня дошло, что она толковала об обстановке.
— 
Разве это не замечательно, а? Ты только взгляни — и диван новый, и стулья, и, само собой, телевизор… Имон помог выбрать, он в этом разбирается, и…
Она схватила меня за руку и потащила к спальне.
— 
Вот, — торжествующе заявила Сара, распахнув дверь, — я избавилась от этого кошмара в стиле «французская провинция» и подобрала новую, это клен… Знаешь, я ведь часто смотрела эти передачи по «Би-би-си Америка» об обустройстве жилья, у них всегда такие замечательные идеи, ведь правда? Это всегда так интересно… Ты только посмотри, как эти буро-малиновые подушки перекликаются со вспениванием на стене….
Она тарахтела без умолку, для меня же из всей этой бессмыслицы ясно стало одно: Сара разжилась деньгами и тут же пустилась их тратить. Ее спальня теперь походила на демонстрационную комнату в мебельном магазине, со сверкающими, отполированными до блеска деревянными деталями и кружевным покрывалом, накинутым поверх чего-то шелкового.
Все детали были подобраны с мучительной точностью: надо думать, она провела часы с пособием по фэн-шуй в руках.
— 
Прекрасно, — отрешенно пробормотала я. — Правда здорово. Слушай, мне сейчас надо бы принять душ и прилечь…
— 
Подожди! Я еще не закончила!
Она потащила меня к следующей двери.
Моя комната — исчезла. Просто испарилась. Там стояла новая кровать: гладкий черный лак с перламутровой геометрической инкрустацией на передней спинке. Мой приземистый буфет пропал без вести, а на его месте красовалось нечто, выглядевшее как гигантский китайский аптекарский шкаф, тоже покрытый черным лаком, с латунной фурнитурой. Все мои безделушки, не то, конечно, чтобы их было много, сгинули следом за буфетом, замененные красными храмовыми собаками и жадеитовыми богинями. Все выглядело весьма изысканно и очень дорого.
Я медленно осмысливала увиденное. Мой мозг пережил за сегодняшний день слишком много потрясений. Начать с того, что меня дважды чуть не убили, и это едва ли способствовало адекватному восприятию полной перемены обстановки.
— 
Ну? — возбужденно спросила Сара. — Нет, я понимаю, стены остались, какими были, это не дело, но на днях мы непременно наведаемся в интерьерный магазин и подберем что-нибудь для покраски губкой, может быть, золотистый металлик, как думаешь? Ну, и декоративные подушки, конечно. Их пока явно недостаточно.
Я тем временем лихорадочно искала взглядом прикроватную тумбочку.
Она исчезла.
Исчезла.
На ее месте стоял черный лакированный столик с одним плоским выдвижным ящиком вместо двух больших.
Мое оцепенение спало: вырвавшись, я рванулась к столику, выдвинула ящик и обнаружила там знакомые вещицы, какие имеют обыкновение скапливаться в таких местах. Книжки. Журналы. Закрытый на «молнию» футляр для косметики: хотелось верить, что в него не лазили.
Кое-что исчезло. Несколько полупустых тюбиков с лосьоном для рук, например. Устаревшие каталоги распродаж.
И футляр, где хранилась бутылка Дэвида.
Я повернулась к ней, и что-то в моем взгляде заставило ее отступить на шаг.
— 
Где мягкий футляр?
— 
Что?
Сара отступила еще на шаг. Я двинулась к ней, понимая, что выгляжу ужасно, но ничуть об этом не беспокоясь.
— 
Сара, я не собираюсь сто раз повторять. Где мягкий футляр с чертовой бутылкой внутри? — выкрикнула я, бросившись на нее и прижав к аптекарскому шкафу. Храмовые собаки и богини нервно задребезжали за ее спиной. Глаза Сары в панике расширились.
— 
Футляр… да там он, футляр… внутри.
— 
ДРУГОЙ!
Я и не знала, что могу орать так громко. Даже мои барабанные перепонки едва выдержали.
— 
Ну, это… да… был там еще футляр… — забормотала в ужасе Сара… — А что, его нет? У тебя там… флаконы пустые, всякий мусор — ты что, их хранила? Зачем они тебе? Джо, я не понимаю? В них не было ничего особенного, редких составов или чего-то такого.
Мне хотелось ее убить. Учащенное дыхание, световые пятна перед глазами: мне с трудом удалось взять себя в руки, чтобы импульсивно не усугубить ситуацию.
— 
Сара, — произнесла я с предельной, безжалостной четкостью, — где находится мягкий, закрытый на «молнию» футляр, который лежал в ящике тумбочки и в котором хранилась бутылка?
Она побледнела, как молоко.
— 
Я не знаю. Это важно?
— 
Да.
— 
Ну… он должен быть где-то здесь, я думала, что все забрала… может, остался в старой тумбочке.
— 
Куда ты подевала старую мебель? — нетерпеливо выкрикнула я.
Сара закусила губу. Ее ладони нервно терли одна другую.
— 
Э… ее грузчики забрали. Я им приплатила, чтобы сразу отвезли все на свалку.
Чувствуя, что могу в любую секунду полностью потерять контроль над собой, я пошатнулась, отступила и закончила тем, что оказалась сидящей на краешке кровати. Которая была мягкой и одновременно плотной, что говорило о высоком качестве материала и конструкции. Сара сделала что могла, чтобы меня порадовать. Только вот в итоге совершила нечто, гарантированно разрушавшее мою жизнь.