Наступление бури
Из песка появился Льюис: как только его лицо показалось над поверхностью, он резко вобрал в себя воздух, а потом зашелся в кашле, отхаркиваясь и сплевывая.
Льюис мертвой хваткой тащил за собой Кевина, и как только рука парнишки появилась на поверхности, я вцепилась в его запястье, помогая Льюису. Медленно, с натугой, но удалось вытащить сначала всю руку, потом над поверхностью показался изгиб плеча. Песок каскадом осыпался с головы Кевина, однако, в отличие от Льюиса, он не втянул в себя воздух, потому что он вообще не дышал. Выругавшись, я переместилась, ухватила его сзади под мышками и потянула, как портовый грузчик, напрягая каждый мускул своего тела. Наконец удалось полностью вытащить и его. На его рану плотно налип песок: кровь оттуда больше не лилась, но считать это хорошей новостью или, наоборот, наихудшей из всех возможных, я не знала.
Поскольку мертвецы, как известно, кровью не истекают.
Жаркая белая вспышка очередной молнии высветила неподвижное лицо Кевина. Глаза его были закрыты. И он определенно не дышал.
Совместными усилиями с Льюисом мы уложили паренька на спину. Я склонилась над ним, приложив ухо к его рту и носу, прислушалась.
Ничего. Ни слабейшего вздоха.
—
Не вздумай тут мне умирать, ты, придурок! — прорычала я, пальцами открывая ему рот. Оттуда пахнуло нечистыми зубами и страхом. Припав к нему губами, я вдохнула в него воздух. Мистической силы во мне не осталось вовсе, наполнить его легкие кислородом с помощью усилия воли я не могла, так что оставалось надеяться лишь на простые человеческие методы вроде искусственного дыхания «рот в рот».
Я прижала ухо к его груди и уловила слабое, трепещущее сердцебиение. Снова вдохнула в него воздух. Подождала. Вдохнула. Подождала. Перед глазами вспыхивали звезды: как бы не вырубиться от напряжения.
Неожиданно его грудь содрогнулась под моей рукой, и он издал собственный вздох.
—
Черт возьми! — прохрипел Льюис, и я увидела, что из раны на боку Кевина вновь стала быстрыми толчками вытекать кровь. Я прижала к ней ладони, Льюис наложил свои руки поверх моих, и я ощутила льющуюся каскадом энергию. Жаркую, жгучую, чистую, словно жидкое золото — но даже ее было недостаточно. Недостаточно, чтобы справиться с таким повреждением.
—
Мне нужен еще один целитель! — крикнула я людям, стоявшим с поднятыми руками под прицелом Родригеса. — Кто-нибудь из вас, сюда! Быстрее!
Никто не двинулся. Никто!
Я в отчаянии подняла глаза и в свете очередной вспышки молнии увидела на их лицах нечто ужасное. Человек умирал, а недавним коллегам, товарищам, чья работа заключалась в том, чтобы оберегать человечество, не было до этого никакого дела.
Поблизости от меня из тьмы появились две фигуры. Длинное пальто Дэвида развевалось на океанском ветру, глаза сверкали. Лицо было бледным и напряженным, как будто сохранять свой облик ему удавалось лишь из последних сил, ценой величайших усилий. Рэйчел, избитая, в изорванной одежде, ковыляла рядом с ним, держась за его плечо.
—
Помоги! — выдохнула я.
Дэвид упал на колени напротив меня, по ту сторону от неподвижного тела Кевина, и положил руку поверх моей. Кожа его была опаляюще горяча, так что я даже вздрогнула, глаза на долгое мгновение встретились с моими.
Он улыбнулся. Улыбка получилась чудовищно усталая, изможденная, полная невыразимой боли.
—
Не забывай меня, — промолвил Дэвид. Я почувствовала искру, проскочившую через его руку в мою, в руку Льюиса. Все, что в нем осталось. Все, что он забрал у Ашана. Тончайший, точечный выброс энергии, вытянутый не из меня, а из тщательно оберегаемой сердцевины, делавшей джинна тем, кем он был.
Подобной той искре жизни, что он заронил в меня, нашему дитя, порожденному соединением наших сил.
В ночи раздался протестующий возглас Рэйчел: высокий, похожий на плачущий стон ангела.
Рана Кевина перестала кровоточить.
Дэвида перекорежило, он почернел, стремительно обращаясь в ифрита. Рэйчел в ужасе отпрянула, увидев, как жуткая, угловатая тень обернулась к ней, словно учуявший добычу лев. О сопротивлении не приходилось и помышлять, она была слишком слаба.
Но словно осознавая это — мог ли он это осознавать? — ифрит вдруг развернулся и устремился на едва различимого в темноте, пребывавшего в виде туманной тени джинна, принадлежавшего кому-то из Хранителей. Раздался панический крик: ифрит вцепился в добычу и начал кормиться. Рэйчел, чей смертный приговор неожиданно оказался отмененным, не теряя времени, исчезла.
Я осторожно подвигала рукой. Кровь больше не вытекала, хотя рука, конечно, была вся в ней вымазана. Рана выглядела ужасно, и на ее месте обещал образоваться устрашающего вида шрам, который будет порождать немало вопросов, но смерть Кевину уже не грозила.
По крайней мере, от этой раны.
Хранители на появление ифрита в самой их гуще никак не отреагировали, и я не сразу сообразила, что они его просто не видят. Только джинну, или, на худой конец, отставному джинну, вроде меня, было дано видеть, что происходит. Ифрит — Дэвид повалил джинна на песок и, глубоко вонзив в его грудь черные когти, вытягивал из него энергию и жизнь.
Я могла хотеть, чтобы это произошло, но не могла этого допустить. Не могла, если хотела спать по ночам.
—
Дэвид, возвращайся в бутылку, — прошептала я, и он тут же истончился и развеялся черным туманом.
Луна проглянула сквозь облака, залив побережье серебристым светом.
—
Ладно, спрошу еще раз: что это все, на хрен, значит?
Судя по словам и тону, детектив Родригес задавал этот вопрос уже не в первый раз. Я посмотрела на него, потом на Льюиса, который продолжал заниматься раной Кевина и только пожал плечами.
—
Кто все эти люди?
—
Держи их на мушке, если кто дернется, стреляй, — сказала я. — Это они пытались убить мальчишку.
Это ему, копу, было понятно.
—
Могу я узнать, почему?
—
Нет… не совсем. Слушай, я тебе расскажу. Только давай не сейчас, ладно?
Родригес переместился ближе к Кевину: у того выровнялось дыхание, лицо вновь стало обретать цвет. Я встала и поплелась к Хранителям, постепенно оправлявшимся от растерянности и смотревшим на меня, кто больше, кто меньше, с вызовом. Ширл так и лежала. Я взглянула на Хранителя Земли, врачевавшего ее раны. Он не был мне знаком, но выглядел респектабельно, прямо как из «списка пятисот» журнала «Форчун».
—
Явитесь за ним снова, будете иметь дело со мной, — решительно заявила я. — Льюис и Кевин под моей защитой. И, честное слово, в следующий раз я не стану отзывать своего джинна. Если вам охота повоевать, пожалуйста. Я готова. Только заранее запаситесь гробами.
Он открыл было рот, но так и закрыл, ничего не сказав. Кивнул двоим своим спутникам, и те подняли Ширл и закрепили в пожарной переноске за плечами самого здоровенного из Хранителей.
—
А с ним что? — спросил Хранитель Земли. Голос у него был красивый, с едва уловимым канадским акцентом, а один глаз чуточку косил, что придавало его лицу хитрое выражение. Он кивнул в сторону детектива Родригеса:
—
А что с ним?
—
Мы не можем оставлять свидетелей.
Я была ошарашена. Неужто он и вправду сказал такое?
Но ведь сказал. На самом деле.
—
Только через мой труп! — заявила я. Вид у меня при этом, похоже, был крутой, потому что этот малый аж отступил на шаг.
—
Зарубите себе на носу, придурки: Хранители не убивают людей.
Некоторые из них отводили глаза. Но не все, а я вдруг почуяла знакомую дрожь, пробежавшую вдоль хребта. Если я способна увидеть ифрита, не значит ли это, что увижу и Метки Демона? Обычным людям они не видны, но, обладая такой способностью, я могла бы проверить этих ребят и выяснить, не находится ли кто из них под воздействием сил зла. Правда, сомнительно, чтобы все эти ребята, хоть мужского пола, хоть женского, стали с готовностью обнажать передо мной по моей просьбе свою грудь.