Казино "Палм-Бич"

– Хорошо,- сказал Ален,- уже иду. Мюррей, вы можете возвратиться в свой кабинет. Господин генеральный директор, изучите его личное дело и примите решение о целесообразности его дальнейшего пребывания в нашей фирме.
У двери Ален обернулся и сказал Баннистеру:
– Ты слышал, старый козел! Займись Мюрреем! И не особенно с ним церемонься. Это – мразь!
Наэлектризованный Баннистер неожиданно, и в первую очередь для себя, бешеным взглядом посмотрел в глаза своего мучителя и рявкнул, как сержант на проштрафившегося новобранца;
– Чего ждете, Мюррей? Ваше личное дело уже давно должно было бы лежать у меня на столе!
По лестнице Ален поднялся на два этажа выше, в святая святых фирмы «Хакетт».
Перед дверью кабинета он попробовал узел галстука и нажал на ручку. Высотой потолков помещение напоминало кафедральный собор. В глубине кабинета, у противоположной стены, стоял огромный стол из нержавеющей стали. За ним сидела девушка в белом трикотажном платье и солнцезащитных очках. ТЬЕРРИ!
Ален побледнел. Он скрипел зубами, до хруста в суставах сжимал кулаки, сдерживая себя, чтобы не броситься к ней. Ему до ужаса хотелось заключить ее о объятия и закружить в бесконечном танце. Он медленно прошел тридцать метров, разделявших их.
– Здравствуйте, Гертруда Хакетт!
– Здравствуйте, мистер Ален Пайп!
– Вы хотели меня видеть?
– Я хотела познакомиться с вами, перед тем как оставлю свою должность. Мой отец, вопреки моему желанию, назначил меня менеджером фирмы. Не могу сказать, что я что-нибудь сделала на этом посту… В жизни у меня были другие устремления…
– Какие?
– Учеба, путешествия. Я хотела быть свободной. Вы понимаете меня?
– Понимаю.
– Я не очень ладила с отцом… Он поклонялся только деньгам, поэтому наши взгляды на жизнь и ее ценности не совпадали. В восемнадцать лет я ушла из дому и обеспечивала себя сама. Я только что прилетела с Лазурного берега.
– Вам понравилось там?
– Я познакомилась с восхитительным человеком…
– Я тоже…
– Возможно, я была не права в отношении отца… Пожалуй, мне надо было больше интересоваться делами. Покидая вас, я немного сожалею, что для меня здесь не найдется работы.
– А вам хотелось бы?
– Я почти ничего не умею делать.
– Печатать?
– Приблизительно…
– Хотите попробовать?
– Да.
– Садитесь за машинку. Я продиктую вам письмо. Если я останусь вами доволен, получите место секретаря-стажера.
Тьерри встала из-за стола, подошла к низкому столику, на котором стояла пишущая машинка, и заправила чистый лист бумаги.
– Я готова.
– Приступайте,- безразличным голосом сказал Ален.
«Мисс, в ответ на ваше письмо от 28 июля, которое я не получил, прошу вас принять к сведению, что я Вас люблю».
Он замолчал на несколько секунд, затем продолжил. «Я Вас люблю… Я Вас люблю».
– Сколько раз напечатать «Я Вас люблю»,- не поднимая головы, спросила Тьерри.
– Десять, сто раз, столько, сколько вы пожелаете… Диктую дальше.
– Я слушаю.
«В связи с вышесказанным, не могли бы Вы в своем ближайшем письме назначить дату нашей свадьбы?»
Треск машинки резко оборвался. Тьерри сняла очки. Превозмогая дрожь в ногах, Ален напряженно смотрел на нее. Лицо ее было бледным. В течение бесконечно долгих десяти секунд они стояли неподвижно, затем в едином порыве бросились в объятия друг другу.