Белая ночь

— Привыкай. Я теперь всегда так буду приходить на дежурство. Представь, начинается пьяное безобразие. Я интеллигентно, в костюме с черной бархатной бабочкой, подхожу к хулиганам. В изысканных выражениях прошу их успокоиться, а потом еще более интеллигентно провожу левый снизу и боковой справа… Чего ты смеешься? Кирюха, дай грудь потопчу!
С улицы в кафе заглянула парочка — юноша и девушка в очках с портфельчиками — но увидела, как здесь встречают клиентов, и, не сговариваясь, повернула назад и удалилась, стараясь не хлопнуть дверью.
— Серый, перестань! Ты уже посетителей отпугиваешь. И мешаешь мне входить в положительный образ… Переплет уже здесь?
Кличку Переплет Саня Акентьев получил уже после школы, где-то на рок-тусовках. Не за любовь к книгам, разумеется, а за авантюрный характер. У Кирилла Маркова была и еще одна интерпретация этого прозвища — слишком любил Акентьев поставить ближнего в трудную ситуацию, запутанное положение, то есть чаще всего в переплет он запихивал других.
— Притащился уже, — скривившись, ответил Красин. — Я когда-нибудь твоему Переплету испорчу обложку. Ты уж извини. Он твой друг, поэтому я его терплю с большим трудом. Какой-то он гнус и корчит из себя… Жаль, пока случая подходящего не подворачивается…
— Перестань, Серега, — Марков попробовал его урезонить. — Выгонят тебя. У Переплета здесь все схвачено. Администратор и бармен — его лучшие кореша…
— Наплевать. Пойду на ворота в «Снежинку».
Здесь, правда, от института близко. И Людка официантка мне нравится…
— Вот видишь.
— Да ладно! Он же, гад, чувствует, как я к нему отношусь, и такой со мной всегда приветливый, что просто противно. Но все равно. Знаешь нашу боксерскую молитву? Да не минует морда кулака… Запомни — пригодится…
Кирилл позволил себе позлорадствовать в душе над непотопляемым Акентьевым, над которым, оказывается, была занесена кувалда Красина. Не вечно же этому плейбою порхать по жизни, срывая цветы удовольствия, а точнее — опыляя всякую хорошенькую ромашку. Время разбрасывать камни, время собирать камни, в том смысле, что приходится иногда ползать на четвереньках, получив хорошую затрещину. Да не минует его морда кулака…
Но тут же Марков одернул себя. Что он прицепился к Переплету? Разве не тот дал ему сейчас настоящее чувство свободы, которая, как сказал кто-то, «приходит нагая». Но только кому нужна свобода, как таковая, в своем натуральном, нагом виде? Вот Женя Невский такую свободу получил. Спросить бы его сейчас: каково тебе, Жека, свободно? Не ответит, потому что нет его. Диполь, как был при Жеке диполем, так теперь им и остался. Поэтому ничего вообще нет, кроме толстых диполей. А потому не свобода нужна человеку, а иллюзия чувства свободы.
Дается это чувство хорошей одеждой, едой, выпивкой, красивыми девчонками, одним словом, деньгами. Сейчас у Кирилла, включая обязательную десятку от бармена и случайно заплывавших «карасей» от клиентов, выходила повышенная студенческая стипендия, а то и все три. Только получал ее студент первого курса судомеханического факультета в кафе «Аленушка» не ежемесячно, а каждый рабочий день.
Первые дни он дурел от таких денег, как лошадь на клеверном поле. Но к хорошему привыкаешь быстро, какой-то желудочек у человека, приспособленный под это дело, очень быстро растягивается. А вот назад, кажется, уже не втягивается. Друг Переплет напоил Кирилла из копытца золотого теленочка, сделав его вторым диск-жокеем в кафе «Аленушка», то есть сделал своим сменщиком. И началась совсем другая жизнь.
Сидя за пультом, перед самодельным микшером и двумя катушечными магнитофонами, он испытывал удивительное ощущение, будто все идет к нему само: деньги, девушки… Ведь так и есть на самом деле. Клиенты лезут, суют трешки, заказывая любимые песни или медленные танцы, девки сами вешаются на шею, запрыгивают на колени, поджидают после работы, везут к себе. Но этого мало. Удивительно ощущать, что настоящая жизнь — веселая, яркая, соблазнительная — проходит через окошечко его избушки. «Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом!» И поворачивается избушка, и жизнь поворачивается к Кириллу вместе с ней…
Еще Кириллу в его нынешней жизни нравилось, что, работая с Сашей Акентьевым в одной паре, виделись они теперь мельком, на ходу решая общие технические и финансовые вопросы. Только в этот вечер они впервые вели дискотеку совместно. Сегодня в «Аленушке» ждали комиссию из горкома комсомола, которая совершала ежегодный идеологический обход всех дискотек, попутно определяя победителя смотра и хорошо проводя время среди бесплатных закусок и развлечений. Вот по какому поводу и вышибала Красин, и бармен Игорек, и Кирилл Марков, и Переплет были в строгих костюмах и при галстуках.
Многочисленные посетители кафе не предполагали, какой сюрприз готовит им сегодняшняя дискотека. У знатоков «Аленушка» пользовалась известностью, разумеется, не кухней или обслуживанием, а двумя своими диск-жокеями, каждый из которых был интересен по-своему.
Переплет обязательно угощал меломанов парочкой новинок такого тяжелого рока, что нарисованным Аленушкам казалось, что на землю спускается двенадцатиголовый Змей-Горыныч. А его шутки и комментарии были такими двусмысленными, что те же Аленушки краснели, прячась за бутафорскими березками.
Второй диск-жокей, Кирилл, отличался музыкальным вкусом, его программы были оригинальны, но не в ущерб основной задаче — развлекать и потакать подвыпившей публике. Но он старался незаметно подвести балдеющую толпу поближе к настоящему. Иногда он читал между композициями стихи, микшируя Beatles с Блоком, Yes с Лермонтовым, Boney M с Пушкиным. Публика понимала его эксперименты по-своему, даже аплодировала иногда, правда, не в тех местах, в которых хотелось бы Кириллу. Но на него специально ходили. Он даже считался модным, как, впрочем, и Переплет.
Но сегодня от них требовалось гораздо большее, чем удивить продвинутых посетителей и завести публику попроще. В рамках молодежной дискотеки надо было показать комиссии политически выдержанную, воспитательную программу.