Перо фламинго
Господин Когтищев дал маловразумительные ответы в связи с событием на выставке. Некоторые вспомнили увлечение покойного профессора Соболева неким мистическим городом в пустыне, именуемым Альхор, который, якобы, является иногда путникам. Да и автор работ пытался объяснить происходящее именно влиянием сего странного города, что, разумеется, смехотворно. Где Петербург и где этот с позволения сказать, Альхор? Тем не менее, переполох оказался столь сильным, что даже прибыла полиция в лице известного в столице сыщика Сердюкова. Тот долго изучал фотографию и под конец распорядился снять её с выставки и доставить в полицию. Это наводит на невеселые размышления о том, что, вероятно, в полиции нет дел более существенных и первостепенных, нежели изучать этот фокус или проказу. Многие из присутствующих сошлись на мнении, что господин Когтищев, несомненно, ловкий мистификатор и искусно так все устроил для привлечения публики, которая и так валом валит лицезреть его творческие искания».
– Вот еще, что за галиматью пишут! Какой такой Альхор! Экая чепуха! – старик с досадой отбросил газету, её подхватил ветер и с сердитым шуршанием унес в море.
Пароход между тем шел своим путем и потихоньку приближался к Александрии. Чем ближе становился порт, тем оживленней становилась Серафима Львовна, и уже с большим напряжением всматривалась вдаль. Когда пароход причалил, она поспешно сошла на берег, взяла извозчика и отправилась в уже знакомую гостиницу, где Соболевы и Зоя останавливались в прошлый раз. Едва служка внес багаж в номер, как она открыла дорожный саквояж, достала конверт с заранее написанным адресом, взяла чистый листок, перо, и хотела писать. Но призадумалась. В этот миг за окном, прикрытым от солнца деревянными ставнями, раздался резкий гортанный крик. Серна поспешно распахнула его, в сумрачное прохладное помещение ворвались ослепительный свет и жара. И в этом сиянии она увидела крохотный дворик с малюсеньким садиком, посреди прудик с фонтаном. А в центре пруда на длинных тонких ногах стояли, изогнув шеи, пара розовых фламинго.
Серафима засмеялась и захлопнула ставни. Теперь она знала, что писать, верней, ничего. Она взяла свою любимую брошь, к которой было приколото старое потрепанное перышко, выдернула его из украшения и вложила в конверт. На обороте написала адрес гостиницы. Затем легко и быстро спустилась вниз. Хозяин-грек сносно говорил по-английски и понял, что госпоже надобно срочно отправить письмо в Каир. Будет исполнено тотчас же.
Она вернулась к себе в номер и, не раздеваясь, упала на постель. Серафима смотрела в потолок и улыбалась. Что ж, осталось совсем немного подождать, пока за дверью не послышатся уверенные знакомые шаги и не прозвучит любимый голос. Подождать, когда вернется любовь, подождать чуть-чуть, самую малость!
7 апреля 2006 года