Перо фламинго

– Как он их сделал? – Серна не сомневалась, что автор – Когтищев, – и когда, когда он мог их сделать?
– В том-то и дело, мадам, что он их сделал в Египте. Перед тем, как полезть внутрь пирамиды. На последующих снимках ничего удивительного нет.
После этих слов Серафима посмотрела на полицейского с таким видом, будто он не понимает простейших вещей, как тупой ученик церковноприход-ской школы:
– Стало быть, Альхор был с нами уже тогда, но только мы не знали этого! А явился воочию позже. Наверное, он выбирал… – она задумалась, и так глубоко, что Сердюкову показалось, что Серна опять далеко в своем таинственном пустынном городе.
– Вы говорите так, словно речь идет о живом существе, – Сердюков стал раздражаться. – Как легко все грехи приписать несуществующей мистической субстанции!
– Послушайте, вы, Фома неверующий! Я расскажу вам! – она сверкнула глазами, метнулась к нему и стала так хороша, что у следователя похолодело в душе.
И она стала говорить, страстно, быстро, глотая слова, упиваясь своими воспоминаниями. Она уже ни видела перед собой полицейского, стен своей комнаты, своего черного платья, она снова стояла в пустыне, в зыбком мареве, слившись в объятиях с любимым….
Сердюков уже вышел из дома Соболевых, но наваждение рассказа не отпускало его. Он остановился и даже потряс головой, словно желая вытряхнуть из сознания эти новые образы, рожденные рассказом Серафимы Львовны. В лицо пахнул холодный северный ветер. Как хорошо, как кстати остудить разгоряченную голову! Он сунул руки в карманы и с ужасом выдернул их обратно. Карманы форменной шинели были полны желтого, мелкого, сухого и горячего песку.