Перо фламинго
Не могу знать, барин.
Не видела, батюшка.
И куда же это наш соколик-то запропастился?
И вдруг Соболева осенило. Петя милый, добрый, но совершенно беспомощный, когда надо предпринять что-нибудь эдакое, необычное, требующее решительности и смекалки. Зоя не выходила из дома. Значит, у них был сообщник, который снял квартиру или номер в гостинице, договорился со священником о венчании и, наконец, снабдил их деньгами на первое время. Догадался, старый дурень?
Когда Викентий Илларионович уже с кряхтеньем натягивал на себя пальто, явился Аристов доложить о безрезультатности поиска. Пришлось и его прихватить с собой. Вдвоем они направились прямехонько в мастерскую Когтищева.
– А, дядя Викентий! – Лавр держался так, словно и не было безобразной сцены на выставке, унизительной и обидной пощечины. – А я ждал, давно ждал вас, господа!
– Вот как! – Аристов нехорошо прищурил глаза. Эта игра начинала выводить его из себя.
– Что ты хочешь этим сказать, Лавр? – нахмурился профессор. – Ты знаешь, где Петр и Зоя Федоровна?
– Разумеется, знаю! – Когтищев старался говорить оживленно и доброжелательно, но ему никак не удавалось придать своему голосу совершенную естественность. – Ведь они сами, сами уполномочили меня открыть вам их тайну и привести вас прямо к ним!
– Какую такую тайну? – зарычал Аристов.
– Сударь, не кипятитесь! – Лавр предусмотрительно отодвинулся от разъяренного собеседника. – Я только гонец, вестник, а парламентеров не бьют! А тайны уже и нет никакой. Они обвенчаны уже как неделю. Ровно столько, сколько вы их ищете. Дядя, второй раз меня ударить хотите?
Соболев сжал пальцы в кулак, ибо такая мысль сверкнула в его голове:
– Так ведь без тебя, подлеца, ничего бы не состоялось! Ты ведь помог им, так?
– Я и не скрываю. Более того, я полагаю, что вы все должны быть мне за это благодарны. Ведь они точно младенцы, с ними обязательно бы дрянь какая-нибудь приключилась. Обманули, обокрали, да мало ли чего! Под моим же доглядом все прошло чинно и благородно. Я и в церкви шафером был, и гостиницу чистенькую нашел, и оплатил все расходы. Так что наши голубки не знают забот и совершенно счастливы. Нам надо радоваться их счастью!
– Но вам-то от этого какой прок? – изумился Аристов. – Мне грешным делом казалось, что вы сами не прочь сделаться женихом Зои!
– Вы правы, Зоя Федоровна кого угодно сведет с ума. Но после крайне неприятной для всех нас истории с фотографией, я считал своим долгом найти способ оправдаться в её глазах и в глазах своего кузена, ибо оба они посчитали, к слову, совсем напрасно, меня злодеем и подлецом.
Объяснения Когтищева показались собеседникам неубедительными, но в тот момент это уже не имело никакого значения.
– Я не допущу… Я оспорю законность… я добьюсь развода! – выкрикивал рассерженный Егор Федорович.
– Зачем, позвольте спросить? – как-то особенно тихо поинтересовался Когтищев.
И Егор Федорович вдруг остановился и замер, словно его, распаренного и разгоряченного, облили ледяной водой. Всё! Всё свершилось, более ничего не изменишь. Зоя добилась своего счастья. Ему же остается только уповать на Альхор, на призрак любви в призрачном городе.