Ночной всадник
22
Остаток дня Блисс провела, запершись в спальне, чувствуя себя преданной, униженной… да что там – просто убитой! Ей было стыдно – перед сэром Бейзилом, Стивеном, но, главное, перед самой собой, что она оказалась такой легковерной дурой. Словно наивная деревенская девчонка, поверила бесстыдному притворству негодяя, сыгравшего на ее невинности и неопытности!
Теперь-то ей все стало ясно. Загадок в прошлом не осталось.
Ей припомнилась та ночь в лесу, когда они впервые встретились: романтическое очарование Кита – и внезапный холод в его глазах и неприязнь в голосе, когда он услышал ее имя. В то время Блисс не понимала причин его враждебности – теперь поняла. Он видел в ней похитительницу родового имения. Она унаследовала дом, в котором Кит родился и вырос, которым должен был владеть сам!
С самого детства он знал, что однажды станет бароном де Уайлдом, хозяином Четема. Но началась война; отец Кита выступил на стороне Кромвеля против короля, которого считал тираном, поддавшимся влиянию королевы-француженки. Сделав неверный выбор, барон погубил не только себя, но и сына.
Невидящим взором уставясь на резной столбик балдахина, Блисс размышляла о том, как повела бы себя, поменяйся они с Китом ролями. Разумеется, человек, унаследовавший ее родовое гнездо, вызвал бы у нее одну лишь неприязнь. Но обманывать его, выдавать себя за другую, чтобы обманом женить его на себе и завладеть отнятым… нет, на такое коварство она не способна.
Где же сейчас Кит… вместе с брачным свидетельством? Блисс задумалась, действителен ли этот документ. Кажется, он подписался «Кристофер Квинн»… или нет? Блисс не могла припомнить. Она подписала свидетельство первой, а затем жена венчавшего их священника отвлекла ее каким-то вопросом. Как подписывал бумагу Кит, она не видела. И не заглядывала в свидетельство после церемонии. Подписанный документ был скреплен печатью, свернут в трубочку и перевязан розовой лентой. Кит вручил его ей, а она просто уложила бумагу в свой дорожный сундук.
Может быть, он подписал документ настоящим своим именем, думала Блисс. Если так, брак законен. Она стала баронессой де Уайлд, а Кит, ее муж, – хозяином не только своего родного дома, но и Барторп-Холла, и Барторп-хауса в Лондоне. И все ее немалое состояние – кроме ничтожной доли, полагающейся ей по закону о вдовьей доле, – оказалось в его руках.
Возможно, думала Блисс, сейчас он подписывает чеки на тысячи фунтов. Явившись к банкирам, торопливо опустошает ее состояние…
«Нет, нет! – остановила она себя. – Кит не такой! Полно, точно ли?» – горько усмехнулась Блисс. Разве могло прийти ей в голову, что Кит выдает себя за другого? Однако он так и сделал. Один бог знает, на что он еще способен. И с чего она взяла, что он чем-то отличается от леди Вилльерс или ее кислолицей дочки? Все они одинаковы: их интересуют только деньги.
– Будь они прокляты! – пробормотала Блисс. – Будь они все прокляты! Как опротивело мне быть предметом купли-продажи! Сначала сэр Бейзил купил опекунство надо мной, надеясь разбогатеть за мой счет. Потом Стивен и его семья пожелали поживиться моим золотом. А теперь и Кит…
Блисс зажмурилась. Сердце ее словно разрывалось на части, и она знала, что эту боль не исцелит даже великий лекарь – время.
Предательство Кита ранило больнее всего – ведь он обернул против Блисс ее собственные чувства. Он знал, что Блисс любит его, и использовал эту любовь, чтобы ее одурачить. Как, должно быть, он сейчас потешается над ней! А она-то… Предлагала ему помощь, уговаривала бросить разбой. Думала, что Кит отказывается из-за гордости – а на самом деле все это было частью хитроумного плана.
Щеки Блисс вспыхнули при воспоминании о том, как она сломя голову примчалась в Четем – к Киту. Сама просила его жениться на ней! Он-то, должно быть, себя не помнил от радости, когда его план принес такие плоды! Ему не понадобилось загонять добычу – дичь сама прибежала прямо в расставленные ловким охотником сети. Господи, какой же она была дурой!!
– Никогда больше!.. – громко воскликнула Блисс. – Никогда больше я не позволю себя одурачить! Я стану холодной, жестокой, бесчувственной! Никто и никогда больше не сможет овладеть моим сердцем и душой!
В этот миг послышался робкий стук в дверь.
– Войдите! – крикнула Блисс, садясь на краю кровати.
В дверях показалась одна из горничных.
– Милорд Холм прислал меня узнать, не требуется ли вашей милости какая-нибудь помощь.
– Где Мерси? – спросила Блисс.
– Внизу, миледи. Боится, что сейчас вы не захотите ее видеть.
«Подумать только, – сверкнуло в мозгу у Блисс, – ведь она с самого начала все знала! Неудивительно, что она так предана Киту: ведь он для нее – законный господин! И в угоду ему она предала меня».
– Она права, – резко ответила Блисс. – Я не хочу ее видеть. Особенно сейчас. – Она окинула служанку взглядом. – Как тебя зовут?
– Пейшенс, с позволения вашей милости.
– Подойди сюда, Пейшенс, – приказала Блисс, – и помоги мне раздеться. Я на ногах не стою от усталости.
Наутро решение Блисс только укрепилось. Спускаясь вниз, она мысленно обещала себе, что отныне станет такой же расчетливой и бессердечной, как леди Дафна. Никогда больше она не станет подчиняться велениям сердца! Все ее действия будут основаны только на холодной, строгой логике.
Выйдя в парк, она сразу увидела на тропинке Стивена. Сейчас он был в простом коричневом костюме и, на взгляд Блисс, выглядел лучше, чем в Лондоне, где наряжался во все цвета радуги.
– Доброе утро, Стивен, – поздоровалась она, приятно удивив его своей приветливостью.
– Доброе утро, – ответил он. – Прости, Блисс, я не хотел натыкаться на тебя. Думаю, сейчас ты предпочла бы побыть одна, так что я…
– Не спеши, – остановила его Блисс. – Мне необязательно быть одной. Почему бы нам не прогуляться вместе? Кроме всего прочего, нам ведь надо поговорить.
Стивен заглянул ей в лицо, пытаясь угадать, о чем она думает, – но широкие поля зеленой бархатной шляпы надежно скрывали выражение ее лица.
– Блисс, мне очень жаль, – произнес он наконец.