Любовная западня

— Да, дни, когда я был как Тарзан, прошли безвозвратно, — с усмешкой сказал Рамон и, тяжело дыша, рухнул рядом с Кейти на водяную кровать. — Теперь-то ты понимаешь, что потеряла, когда много лет назад позволила мне ускользнуть?
— И что же я потеряла? — с улыбкой спросила она, водя пальцем по его все еще покрытой темными волосами груди.
— Ну, во-первых, он у меня тогда все время стоял на тебя, — ухмыляясь, сказал Рамон. — А теперь я уже немолод, Кейти.
— И я тоже. А если бы мне был нужен дрессированный медведь, то я пошла бы в цирк. У тебя, наверное, была куча женщин? — Она тут же закрыла его рот ладонью. — Нет, забудь, что я тебя об этом спросила!
— Да нет, ничего, — сказал Рамон, целуя ее руку. — Когда-то было много. У меня даже время от времени дома жила женщина. Но несколько лет назад я начал внимательнее присматриваться к людям и стал чертовски осторожным. Собственно говоря… — Рамон перевернулся на спину, жалея о том, что не может закурить сигару. — Я уже около пяти лет воздерживаюсь.
— Это любопытно! — сказала Кейти, приподнявшись на локте. С ее лица исчезло легкомысленное выражение. — И я тоже. Бог ты мой, значит, мы снова девственники? Рамон, а почему ты так и не женился?
— Точно не знаю. Наверное, считал, что когда-нибудь женюсь, но то было некогда, то не на ком. А ты?
— Из чистого упрямства. Меня все время спрашивали, почему я не выхожу замуж, и я все придумывала и придумывала новые причины, пока сама наконец в них не поверила. — Кейти посмотрела ему прямо в глаза. — Как видишь, тут мы оба неудачники.
Рамон подумал, что, может быть, то ощущение счастья, которое он сейчас испытывал, всегда жило в нем, дожидаясь только появления этой женщины.
— Мне все равно, — сказал он, протягивая к ней руку. — Я думаю только о том, что я так или иначе нашел тебя снова, что мы сейчас вместе… Боже мой! Зачем я теряю время на эти разговоры.
Казалось, будто годы отступили, будто вновь настали пятидесятые, когда все для них было гораздо проще. Кейти и Рамон снова были охвачены тем огнем, который пылал в них тогда вечером около бассейна.
— Помнишь? — бормотал Рамон, вновь открывая для себя еще одну восхитительную особенность ее тела. — Я поцеловал тебя здесь… и здесь… и здесь…
Кейти тихо засмеялась:
— Милый Рамон, я ведь живая женщина — из плоти и крови, а не просто воспоминание.
— Я знаю, — прошептал он, своей огромной рукой обхватив ее грудь. — Но все еще не могу в это поверить. Я никогда не забуду тот первый раз, когда твои соски вот так отвердели. И ты первый раз кончила в бассейне, когда я держал тебя…
— Рамон, — хриплым голосом прошептала Кейти, — ты сводишь меня с ума.
— Это хорошо! Мне хочется свести тебя с ума… — Он оторвался от ее груди и посмотрел в глаза. — Я боюсь. Что, если он не встанет? Я хочу, чтобы все было идеально, а когда мужчина моего возраста теряет самообладание…
Кейти улыбнулась.
— Если честно, я не знаю, что с тобой делать, Рамон! Разве ты не знаешь, чего я хочу? Ты держишь меня в объятиях, мы оба счастливы оттого, что наконец вместе. — Она подмигнула и шепотом добавила: — Неужели ты и в самом деле думаешь, что это твое единственное мужское достоинство?
— Кейти… Кейти, Кейти! — Рамон закрыл глаза и прижал ее к себе так крепко, что их сердца забились в унисон. — Ты не очень возражаешь, если я возьму тебя прямо сейчас? Те чувства, которые я испытывал тогда, сейчас возвращаются ко мне, и я боюсь, что могу лопнуть, если не…
Кейти вздохнула:
— Ты еще спрашиваешь? Я хочу тебя, Рамон. Прямо сейчас. Скорей…
Как только Рамон вошел в нее, Кейти обвила его руками, стараясь удержать в себе. От ее прикосновения Рамон вздрогнул: на мгновение ему показалось, что она ускользает от него, и он своими большими руками обхватил ее бедра.
Кейти не позволила ему больше двигаться.
— Рамон, не делай сейчас ничего. Ничего… не… делай! — К его изумлению, ее тело начало сотрясаться от оргазма.
— Это несправедливо, правда? — не открывая глаз, прошептала Кейти, после того как все кончилось и она обессиленная откинулась на постель. — Предполагалось, что это ты будешь спешить.
— Всегда можно попробовать еще раз, — сказал Рамон, слегка приподнимаясь и вновь начиная двигаться. — Я предоставлю тебе массу возможностей.
— Ты такой твердый! — много позже прошептала Кейти, чувствуя, что на нее накатывает новая волна ощущений. — Рамон, я снова кончаю, а ты еще даже не…
Поцелуем он заставил ее замолчать, а затем перевернулся так, что Кейти оказалась сверху. Рамон целовал ее грудь, когда она кончила еще раз. И еще раз, и еще.
«Иногда стоит практиковать воздержание», — позже сказала она Рамону.
Кейти спала, по-детски подложив руку под голову. Рамон встал, тихо вышел из спальни и, взяв свой нетронутый стакан бренди, отправился в гостиную.
Он осторожно убавил звук в магнитофоне, перемотал пленку и устроился с бокалом в руках, слушая голоса, которые заполняли комнату, залитую серебристым лунным светом.
Рамон почувствовал присутствие Кейти задолго до того, как пленка кончилась.
— Значит, ты нарочно привел нас сюда. Я было подумала об этом, но потом решила, что заразилась вашингтонской паранойей.
Рамон сделал беспомощный жест и сказал:
— Прости, но я должен был знать, не ты ли его убила.
— Я не виню тебя. — Кейти стояла неподвижно, завернувшись в темно-синий халат Рамона, скрадывавший хрупкость ее фигуры. — Это пустышка, о чем ты прекрасно знаешь. Ты не сможешь использовать ее на суде.
— Я это прекрасно понимаю, и потом, это не входило в мои планы. Я просто должен был знать, принимала ли ты участие в убийстве Джейсона. — Рамон глубоко вздохнул. — Расскажи мне о бокалах, Кейти.
— Ну, всего было три бокала — один с ядом, два других с чистой водой. Мы поставили их в бумажный пакет и каждая из нас вытащила по одному бокалу. Таким образом, никто из нас никогда бы не узнал… Боже, это ужасно! Рамон, мне стыдно за это! — Кейти подошла к бару и налила себе бренди. Сделав большой глоток, она продолжила: — Вероятно, ты мне не поверишь, но в последнюю минуту я струсила. Я не смогла себя заставить… — Она закрыла рукой глаза. — Я притворилась, будто вылила свой бокал в бутылку с кампари, но на самом деле выплеснула его в сторону. Остальные этого не знают. Боже! Что, если бы яд был именно в моем бокале? Что, если бы Джейсон на следующее утро оказался жив? Как я тогда смотрела бы в глаза Чесс и Тимбер?
Ирония в том, что Кейти больше желает скрыть свою трусость, нежели убедить в своей невиновности, подумал Рамон. Хотя это в ее характере, решил он. Она считает отказ от участия в убийстве предательством по отношению к подругам. Рамон так не считал. «Признание» Кейти принесло ему огромное облегчение. Если бы его Кейти оказалась убийцей, он бы этого не пережил.
— Ты уверена, что Пан выпил кампари?
— Да. Ты же сам слышал. Когда они на следующее утро туда пришли, бутылка была пуста. И Пан исчез. Его тело смыло за борт — мы в этом уверены.
Рамон молчал.
Он не стал говорить ей, что в результате последнего обыска яхты выяснилось нечто интересное. Каюты, где размещались женщины и где, без сомнения, замышлялся их заговор, были оборудованы подслушивающими устройствами. С того момента, как подруги взошли на борт «Саргассуса», Джейсон Сэвилл знал о каждом их шаге и обо всех их планах.
— Ты действительно не собираешься использовать эту пленку?
Рамон пожал плечами:
— Ты же сама сказала — это пустышка. Даже если я куда-то обращусь с предложением возобновить расследование, то меня просто забросают тухлыми яйцами. Питер сказал, что Джейсон уже умирал. Зачем тратить государственные деньги, если у нас нет ни трупа, ни надежных свидетелей? И потом, никто ведь не видел, как Сэвилл пил отравленное кампари.
Кейти с облегчением вздохнула:
— Тогда, может, пойдем прогуляемся? Я хочу забыть обо всем, что связано с Паном.