Тайна «Прекрасной Марии»

— Ты бы еще всех в конюшню загнал, — возмутилась Фелисия.
— Будет дождь, — заявила Адель. — Всегда идет дождь.
Но никто, казалось, не боялся, что Адель намокнет. Поль почесал подбородок. Уж если он начал делать объявления, он продолжит.
— Позволь мне разрешить твою проблему. Ты будешь венчаться в танцевальном зале. Роман, я хочу показать тебе лошадь.
Прежде чем кто-либо мог придумать какие-либо отговорки, он пошел к выходу в сопровождении Романа.
— Когда ты закончишь с показом мне лошади, — сказал Роман, — я тоже покажу тебе свою.
Салли, которая пошла посмотреть, можно ли сделать из трех свадеб сразу нечто большее, чем представление Фигаро в провинциальном театре, увидела мужа и Романа, идущих через лужайку и с тревогой посмотрела им вслед.
Мама Рэйчел вошла в комнату, неся в руках вещи Эмилии, которые не позволяла никому, кроме себя, гладить. И Салли от неожиданности подпрыгнула.
— Ты выглядишь как будто за тобой гонятся гоблины. Когда ты выдаешь замуж всех своих детей, тебе придется отдохнуть в психушке.
— Мама, он отдает половину «Прекрасной Марии» Дэнису.
Служанка не спросила, почему.
— И это к лучшему. Мистер Люсьен не способен управлять здесь, как ни печально, но это воля Божья.
— Я знаю, но… — Салли заломила руки.
— Ты не сказала ему, что Дэнис не его сын? Не бойся, есть вещи, которые мистеру Полю знать не обязательно.
— Ты знала, и все это время никому не говорила?.. — Салли испуганно смотрела на служанку.
— Я не видела в этом смысла. Я люблю мистера Дэниса, как и всех остальных. Ты ведь не собираешься сама, для очистки совести рассказать все мистеру Полю.
— Я не знаю, — пролепетала Салли. — Я никогда не собиралась, но я не думала, что он оставит Дэнису землю.
— Скажи мне, кто лучше мистера Дэниса управится с этой землей.
— Никто. — Салли закрыла лицо руками, — но, Господи, мамочка, то, что Дэнис не сын Поля, — на моей совести.
Мамочка обняла Салли за плечи.
— На твоей совести лишь то, что неизбежно случаются смутные времена. Ты только посмотри, кого ты вырастила. — И она восторженно кивнула в сторону окна, где были видны Поль, Дэнис и Роман. Дэнис гладил большого дородного жеребца, которого Поль купил в Кентукки.
— Кому ты поможешь, если расскажешь? — продолжала она. — Мистер Дэнис мог быть зачат не с той стороны кровати, но среди всех твоих детей он больше всех любит мистера Поля. Тебе лучше пойти к священнику и исповедаться, а мистер Поль будет только счастлив.
Большой зал был украшен шелковыми розовыми лентами, с которых свисали гирлянды роз и лилий. Зал был ярко освещен множеством свечей. Салли опасливо поглядывала на все это, боясь как бы вся эта архитектура не загорелась. Ни одна креолка хоть с мало-мальскими претензиями не выходила замуж днем, так как считалось неудобным после утра свободы проводить целый день до ночи в помещении. Стало быть, ни одна креолка не венчалась полной службой, так как церковь запрещала эту службу после полудня. Понедельник и вторник считались наилучшими днями, и де Монтени остановили свой выбор на вторнике в середине февраля. Чтобы одним махом женить все три пары.
С самого утра в доме было полно гостей, и Салли знала, что некоторые из них не уедут еще в течение недели.
Салли еще раз окинула свадебную процессию, стоявшую в дверях. Фелисия, в облаке белого шелкового муслина с оранжевыми цветками в волосах держалась за руку Поля. Дина в белом платье — под руку с соседом, неким Валиором Айни. И Адель в платье бледно-лилового цвета — под руку с агентом Поля. Ей процессия представлялась чуть ли не траурной, и назло Салли, которая твердо решила не замечать невестку, которая была беременна, специально не одела белое.
Салли отчаянно желала, чтобы совесть Поля подсказала ему другой выход из положения и постараться не выдавать Адель за Люсьена, но она не могла и сама придумать другого выхода. Она должна быть счастлива от двух церемоний из трех сегодня. А также и от своей собственной свадьбы. Она вспомнила их с Полем свадьбу и улыбнулась ему. Это было в Чарлстоне и так давно. Какой огромный путь они проделали до сегодняшнего вечера. Была надежда, что их дети, сегодня встающие на тот же путь, найдут менее трудную дорожку. Да и вообще, нашли ли ее чьи-нибудь дети?
«А ведь я смотрю на другое поколение», — внезапно подумала Салли. Странно, но подумав так, она не почувствовала себя старой, только немного уставшей. Сразу последовала другая мысль: «Эта девочка носит моего внука». Салли снова посмотрела на Адель. Под фатой на ее лице она рассмотрела выражение мрачного триумфа. Она подумала: «Она не будет счастлива с Люсьеном, по-моему, Адель пожалеет, о том, что сделала это». И снова, как ножом: «но это мой внук».
Она быстро кивнула, как будто приняла какое-то решение. Салли поцеловала Фелисию и Дину и пошла через зал к Адели. Она взяла ее за руку, хотя Адель смотрела на нее с опаской.
— Да благословит тебя Господь, — проговорила она.
В зале Дэнис, Люсьен и Роман стояли на помосте в ожидании, а отец Фортье бормотал под нос какую-то молитву, чтобы со страху не перепутать пары. Дэнис выглядел веселым, Роман — гордым. У Люсьена был вид собаки, поджавшей уши, когда она не хочет быть там, где находится.
Салли кивнула нервничавшему третьему молодому кузену, который ждал ее в дверях, и протянула ему руку. Музыка клавесина полилась сквозь открытые двери, и гости повернули головы. Мать невесты и двух женихов Салли торжественно посадили на стул в первом ряду в переполненном зале. Музыка весело играла, и она встала, чтобы лучше видеть молодое поколение.