Рай земной

Аарон поднес ее руку к губам:
– Он будет очень этому рад.
Когда собравшиеся для встречи подошли к бухте, «Саята-Мария» и «Нинья» зазвонили в колокола, отмечая этим прибытие шлюпки адмирала к берегу.
С присущим ему чувством собственного достоинства Колон прошествовал через мелкие буруны в сопровождении Винсенте Пунсона и группы офицеров и моряков. Кристобаль осмотрел Аарона, который возглавлял процессию несших паланкин с касиком мужчин. На лице адмирала выразилось изумление.
– Ты становишься темнее, чем твои индейцы, мой друг.
Ослепительно белая улыбка сверкнула на бронзовом лице Аарона.
– Я боюсь задеть твои чувства, но солнце прикоснулось устами ко всему моему телу. Мне нравится, как одеваются таинцы.
– Тогда нам придется тайно увести тебя на корабль, а то ты станешь настолько черным, что тебя захватят португальские работорговцы, как только мы вернемся домой.
Аарон обвел взглядом бухту.
– А где Мартин Алонсо и «Пинта»? Он заметил, как Винсенте залился краской от смущения еще до того, как заговорил Колон.
– Капитан «Пинты» отстал от нас еще двадцать первого октября. Мы потеряли след корабля и боимся худшего. – Светлые глаза адмирала потемнели от сдерживаемой ярости. Очевидно, он знал, что это было намеренным шагом, прямым неповиновением его приказам. – Мы поговорим об этом позже. А сейчас ты должен мне рассказать, чем завершилось здесь твое путешествие. У вождя есть золото? Он знает о великом хане на материке?
Аарон пожал плечами, чувствуя, что не может оправдать надежды своего друга. Он боялся, что эти надежды обречены на крах. Все, чего хотели их величества, – найти путь к быстрому обогащению, к золоту, жемчугам, специям – баснословному богатству Востока.
Эти люди не знают никакого материка, на котором резиденция хана, Кристобаль, – деликатно начал он. – По крайней мере, насколько я смог выяснить с тех пор, как приехал сюда, на их родном острове хана нет. Здесь есть Огромные богатства – плодородная земля, которую можно обрабатывать, дивные экзотические фрукты, которые сами собой растут на деревьях и кустах, реки изобилуют рыбой. Здесь есть немного золота, – добавил он, увидев, что лицо Колона помрачнело. – Я сам видел несколько мужчин из деревни Гуаканагари, которые вернулись из экспедиции с золотом. Они намывают его во внутренних реках. Все, что здесь есть, не такое изобильное, как описывал Поло, но зато здесь очень много дальних островов.
– Да, – ответил Колон, в раздумье потирая свежевыбритый подбородок. – Мы нанесли на карту сотни островов и следовали одной длинной береговой линии далеко на север отсюда. Я надеялся, что это будет частью материка, но обнаружил лишь людей, говорящих на одном языке с танинами. Они называют эту местность Кубой. Я назвал его Хуаной в честь инфанты. На то, чтобы составить карту Индий, могут уйти годы.
Луис Торрес, прибывший на борту другой шлюпки вместе с Хуаном де ла Косой и несколькими другими моряками, быстро подбежал к своему соотечественнику.
– Аарон! Как я счастлив видеть тебя! – сказал он на таинском.
– Я вижу, ты хорошо использовал таинца-толмача как учителя, – на том же языке ответил Аарон, хлопнув своего невысокого темноволосого приятеля по спине.
Луис улыбнулся таинцу, который путешествовал с ними. Аналу был таким же невысоким, как испанец, но более крепким, мускулистым. Квадратное, с грубыми чертами лицо туземца освещалось взглядом его умных проницательных темных и влажных глаз.
– Ты тоже хорошо выучил наш язык, – ответил Аналу на правильном кастильском, гордо улыбаясь, в то время как Аарон вежливо поклонился ему.
– Аналу был великолепным учителем и учеником. Он выучил начатки кастильского чуть больше, чем за два месяца. – Луис вступил на открытое принцев и принцесс королевского дома, пространство на берегу и со смехом добавил: – Я думаю, твой учитель немного приятнее, чем мой, везунчик! Где же милая Алия?
– В деревне. Подожди, пока не увидишь праздник в нашу честь и всю деревню. Может быть три тысячи человек. Улицы широкие и прямые, дома чистые и удобные. Еда… ну, в общем, подожди, – сказал Аарон Луису и адмиралу, которые наблюдали, как паланкин касика был церемонно опущен возле них на песок.
Аарон прошел и встал рядом со своим новым другом Гуаканагари, потом представил гостей касику, выступая главным переводчиком, которому помогали Луис и Аяалу. Через них касик и адмирал обменялись полным набором любезностей.
В ту ночь в деревне должно было состояться великое празднество.
Аарон проснулся, услышав крики на кастильском и таинском языках, которые эхом раздавались на огромной площади.
– Кораблекрушение!
Один из оставшихся кораблей затонул. Как это могло случиться?
– Мне надо пойти вместе с остальными и помочь нашему адмиралу. Алия, – сказал он, как только в их бохио ворвался Каону и описал разразившуюся ночью катастрофу.
Солнце уже начало расцвечивать на востоке небосклон нежным розовато-золотым светом.
Аарон одевался, все время чувствуя на себе взгляд Алии. Она ничего не говорила, только с несчастным видом ждала, пока он скажет ей, что собирается сделать. Он подошел к возвышению над полом, где они так часто занимались любовью. Наклонившись, Аарон взял обеими руками ее лицо и посмотрел ей в глаза. Крупные блестящие слезы скатились из уголков ее глаз. Он вытер их подушечками больших пальцев.
– Пожалуйста, не плачь. Я должен пойти и помочь Кристобалю. Я не знаю, каковы будут его планы из-за этого нового несчастья.
– У него будет план забрать тебя и увезти далеко от меня, чтобы ты никогда не вернулся, – горько ответила она.
– Я вернусь, Алия. Я клянусь моим Богом и земи твоих предков.
– Мои земи очень сильные, – слабо улыбнулась она, – но они не твои боги. У твоих людей много богов, а Христос, о котором говорит твой адмирал, не является Богом твоей семьи. Каким Богом белых людей ты кланяешься, Аарон?
– Я тебе достаточно много рассказывал о религиозных раздорах в Испании, чтобы сбить тебя с толку, – ответил он. – Я не уверен, что между ними есть особая разница. Его называют многими именами. Христиане говорят, что Он един в трех лицах – сам Христос, его Отец и Святой Дух. Мои предки зовут его Иегова, мавры называют Аллахом. Наверное, каждому народу он представляется как свой собственный. Я знаю только одно: никого нельзя насильно обращать из одной религии в другую. Мне не нравятся эти раздоры, которые лежат по ту сторону океана, Алия. Пусть христиане, евреи и мавры там сражаются. Я вернусь сюда, когда выполню там свой долг.
Сказав это, Аарон вдруг понял, что это правда; он знал, что когда-нибудь вернется сюда.
Когда они дошли до берега, подул легкий ветер. Но везде царил такой хаос, словно выл ураган. «Санта-Мария» села на мель, поникла, а огромные волны вздымались и методично ударяли корабль о твердый коралловый риф, пробивая дырки в деревянной обшивке. Насосы уже были отброшены, и тяжелая главная мачта срезана, чтобы сделать легче тонущий корабль. Адмирал лишь выигрывал время, чтобы расстроенная команда выгрузила свои вещи. Обе корабельные шлюпки сновали с берега на корабль с едой, оружием, бочонками вина и всем добром, что находилось на гибнущем корабле.
Аарон видел высокую фигуру адмирала на юте: он выкрикивал приказания бегавшим вокруг него морякам, что носили сундуки и бочки с середины палубы, а потом спускали их на поджидавшие внизу шлюпки. К этому времени несколько больших таинских долбленок присоединились к спасательной операции и тоже доставляли вещи на берег. Впрыгнув в одно из каноэ, Аарон взял весло и па-чал грести вместе с индейской командой, словно был рожден среди них.
Оказавшись на «Санта-Марии», он бросился к трапу и стал карабкаться по нему к раскачивающемуся юту.
– Черт побери, как это могло случиться?
Внезапно он заподозрил вражеский умысел и почувствовал вину за то, что остался в деревне, вместо того чтобы вернуться на корабль.
Колон, пролаяв приказ юнге, повернулся к нему и прокричал, перекрывая грохот: