Лавина чувств

— Ради бога, объясните мне, в чем дело? — спросила Линнет, поднимаясь со стула.
Внимание Джослина быстро переметнулось на нее.
— Нас окружают воры, наживающиеся на своем ремесле. И это у них неплохо получается судя по тому, что в погребе уже почти ничего нет; и если я не ошибся в подсчетах зерна, мы скоро наполовину лишимся и его.
Ее испуганный взгляд встретился со взглядом Джослина, а затем она посмотрела на рыдающего Фальберта.
— Зовите своих людей, я виноват, — всхлипнул писец, прижимаясь к полу.
Джослин тяжело дышал. При взгляде на жалкого хныкающего Фальберта, его гнев постепенно перешел в раздражение. Он вспомнил, как, еще будучи мальчиком, строил замки из грязи, а затем лил на них сверху воду, наблюдая, как они разрушаются.
— Я знаю, что виноват, — сказал он почти спокойным тоном, все более приходя в себя после яростной вспышки гнева, — но я сомневаюсь, принесет ли это кому-нибудь пользу включая и меня, посади я тебя за решетку. Мне бы очень хотелось повесить тебя у стен башни, но есть вещи, которые мне нужно узнать. — Он почесал подбородок. — Надеюсь, ты не откажешься помочь мне в этом деле, в обмен на твою жизнь, конечно?
— Я расскажу вам все, все, что знаю. Только пощадите меня, если можно. У меня жена и четверо детей, младший — еще грудной. О боже, умоляю вас!
Джослин отступил немного назад, так как Фальберт пополз к нему на коленях, выставив вперед руки.
— Тебе следовало раньше об этом думать, — холодно сказал он. — Куда было продано украденное добро?
— У де Корбетта в Ноттингеме есть родственник, торговец. Товары отправлялись к нему либо вниз по реке, либо на лошадях. Боже милостивый, прошу вас, не лишайте меня жизни! Я буду вам верно служить, клянусь!
— Так же, как служил двум предыдущим господам? — Прищурив глаза, Джослин строго посмотрел на валявшегося у его ног Фальберта, как бы размышляя над тем, что с ним делать. Он был вправе повесить его — по крайней мере, мог бы высечь этого глупца, посадив на неделю под замок, но, пока разглядывал его, в голову пришла хорошая мысль, как избавиться от этого человека.
— Ты мне здесь больше ни к чему. — Джослин пожал плечами. — Для твоей собственной безопасности и для моего личного спокойствия я не могу оставить тебя в этом доме, но я знаю, что моему отцу, Вильяму де Роше, очень нужен писец в Арнсби. Он, правда, и сам в известной степени неплохо читает и пишет, но ему не слишком нравится перо, да и зрение уже не то, что раньше. Тебя отправят к нему, и ты сам расскажешь ему свою историю и передашь от меня рекомендательное письмо.
Фальберт громко засопел, слезы градом катились по его несчастному лицу, и он с надеждой посмотрел на Джослина.
— Или соглашайся на мое предложение, или тебя повесят. Быстрее делай свой выбор, пока моей снисходительности не пришел конец.
— Ког... когда мне можно отправляться, милорд?
— Как только соберешь свои вещи.
Фальберт уселся на полу. Он все еще дрожал, но слезы перестали литься из его глаз, и он мрачно уставился на стену, как будто видел на ней изображение своего будущего.
— Честно служи Вильяму де Роше, и тебе не придется опасаться за свою жизнь и за судьбу близких, — отрывисто сказал Джослин. — Иди, но не смей никому ничего говорить.
— Готов поклясться на могиле матери, что ничего не скажу! — Весь бледный, Фальберт, поклонившись, вышел из комнаты.
Джослин сдерживал себя, что было заметно по его дыханию. Он начал собирать разбросанные счетные палочки и с чрезвычайной осторожностью складывать их в мешочек.
Линнет подняла с пола разбросанные листы пергамента, которыми он потрясал перед носом Фальберта.
— Я все равно ничего не понимаю. Что вы имеете в виду, говоря, что погреб пустой?
— Де Корбетт сбывал ради собственной выгоды жизненно важные запасы из башни, а Фальберт подделывал счета, чтобы все на первый взгляд казалось законным. Идемте, я покажу вам.
По пути к погребу Джослин сделал остановку в гостиной, чтобы отдать приказ двум сидевшим там воинам, свободным от дежурства, которые от нечего делать мерились своей силой, оперевшись локтями о доски, пытаясь уложить на стол руку соперника.
— Бросайте свою игру, — спокойно сказал он. — Разыщите сенешаля и выведите его во двор. Я хочу, чтобы вы продержали его там до тех пор, пока я не подойду сам.
— С удовольствием, сэр, — ответил Ги де Монтобан, в улыбке обнажая свои красивые белые зубы, и встал со своего места, отправляясь исполнять только что полученное задание.
— Что вы сделаете с де Корбеттом? — спросила Линнет, когда Джослин зажег свечу и они вместе спустились по каменной лестнице в темный погреб.
— Повешу его. В деревне или на дворе — я еще не решил. Скорее всего, в деревне. Это послужит хорошим примером тем, кто хочет меня обманывать и впредь. Пусть видят, что я не из тех, кого безнаказанно можно водить за нос.
— А с его женой и дочерью?
— Они содействовали ему в этом, потворствуя его жадности, и вполне заслужили того же, — сказал он, искоса посмотрев на вдову. Он пытался говорить безразличным тоном, но, увидев в ее взгляде осуждение, спросил: — Вы же не станете просить меня помиловать их?
Она опустила глаза.
— Поступайте, как считаете нужным, — сдавленным голосом произнесла Линнет, — но если вы повесите женщин, вас перестанут уважать. Вначале мужчины увидят красоту Гельвис де Корбетт, когда она будет стоять перед виселицей, а потом они увидят, что с этой красотой сделает веревка, и обвинят вас.
— Да, я тоже так думаю. — Он потер сзади шею. — Кроме того, я не уверен, что смогу заставить себя отдать такой приказ — слишком мягкая натура, как сказал бы мой отец.
— Тогда как же вы поступите?
— Отправлю их прочь из замка, и пусть живут, как хотят. В Ноттингеме много работы, и они быстро найдут себе место. Как только они скроются из виду, мне будет на них наплевать.
Они дошли до нижней ступеньки лестницы, и он, взяв ее за руку, шагнул во мрак погреба. Джослин чувствовал ее запах, близость ее тела, и эхо вчерашней дрожи прокатилось по его телу. Боже, ему будет не очень просто выдержать требуемые три месяца.
Он высоко поднял свечу и показал ей темный сводчатый подвал, где царил полный беспорядок, свидетельствовавший о небрежном ведении хозяйства в замке. Набравшись смелости, она пошла за ним, оглядываясь по сторонам.
— А как насчет других запасов? — спросила она.
— Я включил их в свои подсчеты, но даже в этом случае недостача слишком велика. — Проведя ее между колоннами, он показал ей бочки с вином, засоленное мясо и зерно. — Видите, как разбросаны бочки. Составьте их вместе, и почти ничего не останется.