Месть и любовь
Она посмотрела на него, и это оказалось ошибкой. Как бы там ни было, Фиона не могла не признавать, что ее похититель дьявольски красив. От него словно исходило какое-то неведомое ей, но истинно мужское излучение, и она не могла противиться его колдовской власти. У Фионы перехватило дыхание, она тряхнула головой, отгоняя наваждение.
Она любит Энгуса, и как только удастся сбежать и предупредить Дункана о грозящей ему опасности, отправится в Эдинбург бороться за свою любовь.
– Можете поверить моему честному слову, – сказала она, не позволяя себе отвести глаза.
– Поклянитесь, – резко произнес Найл, – и я не стану связывать вас.
Фиона рассмеялась.
– Своей клятвой я подпишу брату смертный приговор.
Он пожал плечами.
– Как знаете.
С этими словами Найл отправился к коню, подталкивая девушку вперед. Он порылся в одной из кожаных сумок, прикрепленных к седлу, и вытащил оттуда белую батистовую рубашку.
– Стойте на месте, – приказал он.
Фиона уставилась на него холодным взглядом.
– Стойте, или я привяжу вас к дереву. Понимая, что это не тот случай, которым можно воспользоваться для побега, она послушно кивнула.
Мужчина вытащил из-за голенища сапога нож и разрезал рубашку на полоски.
– Протяните руки, – сказал он.
Фиона удивилась, но сделала, как он велел. Почти нежным движением Найл обернул ее израненные руки тонкой тканью и только после этого связал веревкой.
Руки все еще горели, но боль немного утихла.
– Почему вы это сделали? – тихо спросила она, не в силах оставить этот поступок без объяснения.
Найл бросил на нее быстрый взгляд.
– Не хочу, чтобы шрамы остались у вас до конца жизни.
– А как же вы? – тихо прошептала она.
Вместо ответа он посадил Фиону на Макдаффа, а сам вскочил на Принца Чарли. И снова их связывала веревка.
Найл направил коня к тому месту, где совсем недавно поджидал ее в засаде. Слуги графини успели добраться только до побережья, а ведь им еще нужно переправиться на Колонсей. Значит, нет никакой опасности для Найла и никакой надежды для Фионы. Впрочем, на этот счет девушка и не питала никаких иллюзий. Гораздо больше ее волновало то, что, въехав в темную чащу, она не почувствовала того ужаса, который преследовал ее всегда в этом месте. Это означало только одно – то, что должно было случиться и изменить ее жизнь, уже произошло! Будущее было предрешено.