Злой ветер

Я решила вернуться в свое тело, и планета со страшной скоростью помчалась мне навстречу. Помнится, когда я впервые путешествовала в астрале, то ужасно перепугалась. И неудивительно. Ощущение стремительного падения в свое тело может напугать кого угодно. Теперь же я наслаждаюсь этим как головокружительной гонкой по ночному шоссе. Как-то маловато наслаждений в моей жизни в последнее время. Не говоря уж о романтических свиданиях.
Вот и мое родное тело! Ну здравствуй. Мир обрел прежние измерения и формы, любимая Далила вновь поблескивала чернильно-синими боками.
В животе у меня снова забурчало. Вздохнув с сожалением, я решительно покинула стоянку «Диревенского Кафея».
Следующая закусочная, у которой я остановилась, внешне мало чем отличалась от своей предшественницы. Но обследование при помощи астрального зрения дало более обнадеживающие результаты. Закусочная называлась «У Веры», но, как выяснилось, Веры давно уже не было и в помине. Нынешняя хозяйка (она же повар), по имени Молли, оказалась бойкой женщиной лет тридцати. Волосы неопределенного цвета (явно доморощенной окраски), зато кожа такой молочной белизны, что позавидовала бы любая голливудская дива.
– Пирог? – с надеждой спросила меня она, когда я приканчивала свой сэндвич с индейкой и картофельное пюре. Посетителей было немного. Я насчитала с полдюжины старых пней да парочку яппи, [11] одетых по каталогу «Эл Эл Бин». [12] Они насмешливо изучали меню – по их рожам нетрудно было сказать, что уж они-то никогда не снизойдут до рядового американского пирога. В отличие от меня.
– А что, у меня вид насытившегося человека? – спросила я, тщательно собирала остатки подливки со дна тарелки. Молли, оценив мое старание, заулыбалась так, что на щеках заиграли ямочки.
– На днях тут был адвокат из Лос-Анджелеса – по всему видно, большая шишка, так он отказался от моего пирога, – сообщила она. Я передала ей пустую тарелку и пожала плечами.
– Я не претендую на такую блестящую компанию. А какой у вас пирог?
Молли насмешливо подняла брови:
– Вам весь список?
– Нет, только «верхнюю десятку».
«Верхняя десятка» занимала две страницы мелким шрифтом. Утомившись, я решила остановиться на шоколадном пироге.
– Со сливками или меренгами?
– Простите, что за вопрос? С меренгами, конечно.
Меренги, чрезвычайно вкусные, были выше обычных трехслойных пирожных, под ними шел густой сливочный шоколад. Тесто же – умереть и не воскреснуть – так и таяло во рту. Лучший пирог в моей жизни! Настоящий. Астральное зрение никогда не обманывает насчет качества еды, в особенности пирогов.
Смакуя последние крохи, я достала карту и еще раз изучила маршрут. Неближний путь. Я бы сказала – далекий и скучный. Осведомившись о приличных забегаловках по дороге и получив от Молли пару рекомендаций, я наведалась в дамскую комнату, а затем направилась к своей машине на стоянке. Причем чувствовала себя полностью умиротворенной. Единственным моим желанием было добраться до ближайшего мотеля с мини-баром и телеканалом для взрослых. Каждый развлекается как может.
Взявшись за дверцу машины, я аж замерла. Меня окатило знакомым, но от этого не менее пугающим холодом. Мурашки по всему телу – ни с чем не спутаешь. Я рванула на себя дверцу и нырнула внутрь. И в то же самое мгновение с места, где я только что стояла, взметнулась вверх молния. Ей навстречу из невесть откуда взявшегося облака ударила точно такая же. Обе молнии с ужасающим грохотом столкнулись в воздухе. На какое-то время я ослепла и оглохла от двойного разряда. Ощущая на губах мерзкий металлический привкус озона, я сидела и думала, насколько близко была к ужасной смерти в этой электрической топке.
Молния может ударить с ясного неба, но это ничего не значит. Должна существовать энергия, которая перенесла ее откуда-то, а ураган, который я временно выпустила из вида, как раз обладал достаточной энергией. Хотя в данный момент поблизости не существовало электрического потенциала, я все же ощущала его. Напряжение между положительным зарядом земли и отрицательным – накопившимся в безоблачных, но убийственных небесах.
Своим астральным зрением я видела скопления электронов, волновавшиеся и выстраивавшиеся в цепочки на небе, – они были похожи на прозрачных змей, и эти холодные, заряженные ленты метили прямо в меня. Боже милостивый, ведь кто-то делал это! Кто-то очень могущественный.
Я перекатилась к окну и, откинув волосы с лица, выглянула из машины. Земля на том месте, где я стояла несколько секунд назад, почернела и дымилась. Дверь закусочной распахнулась: в проеме столпились Молли и все посетители; даже яппи таращились на меня из-за их спины. Они не могли проигнорировать столь необычное событие. Хотя были слишком напуганы, так что не решались выйти наружу. Я бодро помахала им («со мной все в порядке!») и потянулась к дверце, чтоб захлопнуть ее.
Бедненький мой «мустанг»: с этой стороны он весь почернел и обуглился. Помедлив, я прикоснулась к металлу. Он был горячим, но не обжигающим. Дверца возмущенно скрипнула, когда я ее закрыла, но мотор завелся. Привод тоже вроде работал.
Мне требовалось как-то дистанцироваться от происходящего. И устранить нарушения в атмосфере, пока по всему округу не разгулялись молнии – бело-голубые кобры, бессмысленные и разрушительные в своей ярости. Я вырулила на шоссе и начала потихоньку изменять полярность заряженных цепочек, собравшихся на небесах. Тут главный фокус в том, чтобы не пытаться перевернуть все сразу. Достаточно вывести из строя несколько звеньев и тем самым разорвать цепь. Я интуитивно выбирала отдельные частицы, меняя эту, затем вон ту… А затем резко перекинула целый участок, как блин на раскаленной сковородке.
Выводя из строя разрушительный контур.
Частицы снова перекинулись, в мгновение ока соединяясь в цепочки и угрожающе нацеливаясь на меня и мою Далилу.
Проклятье!
Я изо всех сих вдавила педаль газа, и Далила резко рванула вперед, будто спасая свою жизнь. Оставив небо в покое, я сконцентрировалась на полоске асфальта, убегавшей из-под колес. Изменить заряд земли было не в моих силах. Я не могла даже почувствовать Землю (если такое вообще возможно). Зато очень хорошо могла контролировать Воду. Это было как раз то, что мой враг – кем бы он ни являлся, – очевидно, выпустил из виду.