За Веру, Царя и Отечество
Впрочем, он уже и сам охладел к идее союза с англичанами. Прикинул, что в таком союзе лидировать будет Лондон, что немцам придется "таскать каштаны из огня", сражаясь с Россией и Францией. А плодами побед воспользуется Англия - господствуя на морях, передел колониальных владений произведет в свою пользу. Отсюда следовало, что начинать большую войну вообще бессмысленно, пока флот Германии не будет способен конкурировать с британским. И именно это обстоятельство отсрочило Первую мировую на полтора десятилетия.
Что же касается политики России, то Николай II попытался предотвратить грядущее столкновение другим путем. Сейчас этот факт довольно прочно забыли, хотя о нем можно было бы и вспомнить. Николай первым за всю историю человечества, еще в 1899 г., предложил провести всемирную конференцию по сокращению вооружений и по выработке механизмов международного арбитража и мирного урегулирования конфликтов. Да вот только тогдашние "цивилизованные" страны лишь открыли рты от удивления, сочтя подобную идею полным абсурдом. Чтобы осознать и воплотить ее, "цивилизованному" миру потребовались побоища двух мировых войн. А Николая просто подняли на смех. Газеты с издевкой писали, что "российское правительство решило сэкономить на своих военных расходах". Правительства, правда, вынуждены были формально согласиться - на словах-то все были "за мир". Но отнеслись к конференции, созванной в Гааге, крайне цинично, как к глупому и ненужному фарсу. Вильгельм II говорил своим министрам: "Я согласен с этой тупой идеей, только чтобы царь не выглядел дураком перед Европой. Но на практике в будущем я буду полагаться только на Бога и на свой острый меч! И чихал я на все постановления!". Британское военное министерство выражало те же мысли более деликатно: "Нежелательно соглашаться на какие-либо ограничения по дальнейшему развитию сил разрушения... Нежелательно соглашаться на изменения международного свода законов и обычаев войны". Против идеи сокращения вооружений выступила даже Куба! Стоит ли удивляться, что конференция закончилась ничем? Не придя ни к каким решениям, договорились лишь собраться в другой раз и разъехались...
6. АНТАНТА
Не успели отзвучать благие пожелания Гаагской конференции, как по земле покатилась новая полоса войн. В Южной Африке - очередная англо-бурская. Понеся ряд поражений, британцы бросили туда огромную армию под командованием ген. Китченера, прославившегося при подавлении восстаний в Египте и Судане. Против буров он применил тактику "выжженной земли", уничтожая их поля, скот, селения. И впервые в истории стал строить концентрационные лагеря. Не в качестве наказания, а как превентивную меру для мирного населения - чтобы не помогало своим воюющим близким. В этих загонах из колючей проволоки под палящим солнцем только по официальным британским данным вымерло от голода и болезней 20 тыс. женщин, стариков и детей. Буры насчитывали куда большее число жертв и квалифицировали это как "умышленный геноцид".
Но на международную ситуацию наложилось вдруг и восстание ихэтуаней, вспыхнувшее в Китае. Повстанцы видели все беды в засилье иностранцев и принялись убивать европейцев, купцов и миссионеров, как и китайцев, "продавшихся" европейцам. В 1900 г. они взяли Пекин и осадили иностранные миссии. Общая угроза сплотила все великие державы, несмотря ни на какие их противоречия. Формировались объединенные экспедиционные силы, в состав которых вошли и немцы, и англичане, и японцы, и французы, и итальянцы, а командование доверили германскому генералу Вальдерзее, что очень польстило Вильгельму, и он тут же загорелся энтузиазмом возглавить борьбу всего мира против "желтой опасности". Привлекли к союзу и русских. И царь согласился повстанцы погромили поселки русских железнодорожников в Китае, непосредственно угрожали Дальнему Востоку. Договор от 1881 г. о размежевании границ они не признавали, банды хунхузов накапливались у рубежей Приморья, совершали вылазки на российскую территорию. И едва международное соглашение было достигнуто, русская армия нанесла стремительный удар, разгромила главные силы китайцев, взяла Пекин и освободила осажденные посольства еще до прибытия контингентов из Европы.
Но достигнутое единение "цивилизованного мира" на деле оказалось призрачным. Строительство Транссибирской магистрали, военные и дипломатические успехи русских в Китае вызвали "озабоченность" Англии. И она опять начала сколачивать антироссийскую коалицию, обратившись к Германии. Там канцлером недавно стал фон Бюлов, тоже являвшийся сторонником англо-австро-германского блока против России и Франции. Удалось достичь договоренности, что кайзер прекратит помощь бурам, а англичане смирятся с ростом немецкого влияния в Турции - они сочли, что Берлин поможет укрепить расшатанную державу Абдул-Гамида, что тоже ложилось в русло антироссийской политики. Но дальше переговоры зашли в тупик. Лондону требовалась поддержка для войны на Дальнем Востоке, что не устраивало Берлин, рассудивший, что в такой войне весь выигрыш достанется Британии. А кайзеру нужна была поддержка для войны в Европе - что не устраивало англичан, поскольку означало установление германского господства у себя под боком. И когда премьер Солсбери понял это, он наложил запрет на дальнейшее обсуждение, заявив: "Это предложение по вступлению Британии в Тройственный союз".
Здесь стоит упомянуть еще одну характерную особенность тогдашней политики Англии. Она никогда и ни в чем не брала на себя конкретных обязательств, чтобы в любой ситуации сохранить свободу рук. Это было традицией. Считалось, что какое бы то ни было самоограничение может нанести ущерб собственным интересам. Кайзера же подобная неопределенность бесила. Между ними нарастали и другие противоречия. Германская промышленность продолжала развиваться. Под влиянием экономического подъема, роста благосостояния (и долгого периода мира - хотя об этом берлинское руководство забывало) естественный прирост населения был очень высоким оно увеличивалось на миллион человек в год. При ограниченной территории. И в Берлине возникли опасения, что из-за усиления конкуренции английских и британских товаров Лондон введет искусственные экономические барьеры в своих владениях - а это была очень значительная часть земного шара. Фактически так и не ввел, но дебаты на данную тему поднимались несколько раз. И начали рассуждать, что ежели германский экспорт будет зависеть от "милости иностранцев", то они в любой момент смогут задавить Германию экономической блокадой. Как писал госсекретарь по военно-морским делам фон Тирпиц: "Вопрос шел о том, не опоздали ли мы принять участие в почти закончившемся разделе мира; о принципиальной возможности сохранить на длительный срок... темпы развития, доставившие нам место в концерте великих держав, о том, не последует ли за быстрым подъемом еще более стремительный упадок". Выход виделся один: "Лучшим средством сохранения прироста населения является превращение Германии в мировую торгово-промышленную державу. Это развитие нужно нам как закон природы. Если бы на пути этого потока поставили плотину, он прорвал бы ее".