За Веру, Царя и Отечество

Но германские части перешли в атаку и по соседству, и бои шли жестокие. Так, в 5-й кавдивизии, занимавшей участок на Бзуре, в окопах оставалась половина личного состава, а половина отводилась в тыл отдохнуть, помыться, отогреться. Через 2 недели менялись. И в период наступления шквальный артиллерийский огонь обрушился на позиции 5-го Александрийского гусарского полка. Затем немцы пошли в атаку, и гусары дрогнули, стали отступать. Но отступать-то им было некуда. Бзура была у них в тылу, а грянула оттепель. Река вздулась, разлилась и снесла мост. Полк был отрезан от своих и очутился на грани уничтожения. "Сменой" александрийцев являлся 5-й Каргопольский драгунский полк, отдыхавший в тыловых деревнях. И как раз в этот день справлявший свой полковой праздник. И тут пришел приказ командира дивизии - выручать товарищей. 
Все понимали, что это будет за атака - через ледяную реку, без средств переправы. И командир, полковник Петерс, принял решение: 5-й Каргопольский погибнуть не должен. Приказал по жребию оставить от каждого эскадрона "на развод" по одному офицеру и по 10 нижних чинов. А остальные во главе с самим командиром пошли в атаку в пешем строю. Достигнув берега, простреливаемого артиллерией, под снарядами рубили деревья и вязали плоты. А гусары все еще держались на кромке у реки, хотя уже изнемогали, отражая атаку за атакой. К вечеру драгуны начали переправу. Тоже под огнем. Да и течение было стремительное, несло по воде льдины, коряги и целые подмытые деревья. Те, чей плот переворачивало ударом такого бревна или разрывом снаряда, тонули - выплыть без подручных средств было почти невозможно. Но полк не погиб. Сумевшие переправиться вместе с остатками гусар ринулись в отчаянную ночную контратаку, которой совершенно не ожидали немцы. Враг побежал, и позиции были восстановлены. Одним из тех, кто участвовал в этом бою, был рядовой Рокоссовский. Отразили неприятеля и на других участках тем более что это наступление было демонстративным, и получив отпор, враг усилий не наращивал. 
А затем последовал удар в Восточной Пруссии. Русская 10-я армия была растянута на 170 км перед германской укрепленной полосой. Резервов у нее не было, а после предыдущих боев она не успела ни пополниться личным составом, ни восстановить израсходованные боекомплекты. К тому же при всей любви немцев сваливать свои неудачи на "русскую зиму", в данном случае они сами очень четко использовали погодные условия. Зима 1914/15 г. была, как бы мы сказали сейчас, "аномальной". Стояли очень сильные морозы, периодически сменяясь резкими оттепелями. Русские позиции оборудовались еще осенью, перекрывая дефиле между озерами, проходы в болотах, опираясь на берега рек и каналов. И для прорыва был выбран момент очередного похолодания, когда эти естественные преграды стали проходимыми. Что-то успели дополнительно укрепить, что-то нет. 
7.2 8-я армии фон Белова начала наступление, направив несколько штурмовых отрядов по льду озер и замерзшим болотам. Немцам удалось вклиниться в расположение частей Сиверса, и предполагалось, что Белов притянет на себя русские резервы (на самом деле отсутствовавшие). Потому что главное наступление, 10-й германской армии, последовало на день позже. Правый фланг русского фронта упирался в болота Нижнего Немана и считался таким образом защищенным. Но и эти болота зимой замерзли. И корпуса Эйхгорна, сбивая кавалерийское прикрытие, начали охват северного фланга 10-й русской армии. У фон Белова дело шло не так гладко. Его дивизии встретили упорное сопротивление 3-го Сибирского и 26-го корпусов. Завязались серьезные бои у г. Лыка (нане Эльк) и Райгорода. У села Яблоньске один батальон 256-го Елисаветградского полка с пулеметным взводом и приданной батареей целый день отражал атаки нескольких германских полков. И к 10.2 противник на этом направлении был остановлен. 
А группировка, пытавшаяся прорвать стык между 10-й и 12-й русскими армиями, уперлась в крепость Осовец, занимавшую очень важное стратегическое положение. Она стояла на р. Бобр, перекрыв переправы через нее и сходящиеся тут железную и шоссейные дороги, ведущие от границ Восточной Пруссии на Белосток, вглубь русской территории. А одновременно контролировала и рокадную дорогу, тянущуюся вдоль Бобра от Ломжи на Гродно и связывающую между собой участки 10-й и 12-й армий. Сама крепость была маленькой, не чета твердыням Франции или Бельгии, всего несколько фортов и гарнизон в 5 тыс. чел. И немцы не воспринимали ее всерьез. Им ли, бравшим в несколько дней Льеж, Намюр, Мобеж и Седан, было опасаться задержки у какого-то заштатного Осовца? По железной дороге от Летцена подвезли все необходимое жуткие "Толстые Берты", жабообразные осадные мортиры, другие пушки и минометы крупных калибров. И к коменданту крепости генералу М. Свешникову явился в качестве парламентера немецкий офицер, имевший наглость предложить за сдачу крепости полмиллиона марок. Причем деловито пояснил: "Это не подкуп. Такова будет стоимость снарядов, которые мы потратим для взятия Осовца, а для нас было бы лучше их сохранить. Если же вы откажетесь, через 48 часов крепость прекратит свое существование". Свешников сохранил вежливый тон - все же парламентер есть парламентер, и спокойно ответил: "Денег не возьмем. А вам я предлагаю остаться здесь. Если через 48 часов крепость устоит, я вас повешу, а если падет, то, пожалуйста, повесьте меня". Деловитый офицер от такого "пари" предпочел уклониться и поспешно покинул крепость. 
И, как выяснилось, правильно сделал. Потому что орешек оказался очень крепким. Построен он был весьма умело. Сама цитадель размещалась на высотах, господствующих над долиной р. Бобр. Входящие в ее систему Центральный форт, Шведский форт и Новый форт являлись мощными укреплениями с бетонированными казематами и крупнокалиберными морскими орудиями во вращающихся броневых башнях. Такие же батареи, укрытые в бронеколпаках, стояли в других ключевых пунктах - на Скобелевой горе и др. А широкая низменная полоса перед крепостью была серьезным естественным препятствием в Бобр впадало здесь множество мелких речушек, Лек, Дыбла, Климашевница, и вся долина представляла собой одно сплошное болото.