Достояние леди
В ужасе она зажала руками рот, чтобы не закричать.
– Джини? – раздался мужской голос. – Я знаю, что ты здесь. Отзовись – мне нужно поговорить с тобой.
Это был Валентин. Джини схватилась за голову. Она вспомнила, как всего несколько часов назад лежала в его объятиях—ей казалось, что рядом с этим мужественным человеком она надежно защищена от любых опасностей, и вот… вот он пришел, чтобы убить ее! Теперь даже Михаил Казан не успеет прийти на помощь.
– Джини, отзовись! – кричал Валентин. – Мне нужно поговорить с тобой, пока не поздно. Может случиться мировая катастрофа. Пойми, Джини, от нас с тобой зависят судьбы всего мира. Пожалуйста, Джини, откликнись– я умоляю тебя.
Слова Валентина казались такими искренними, такими нежными, что Джини приложила немало усилий, чтобы заставить себя не поверить ему. Она быстро напомнила себе, кто этот человек: Валентин Соловский, русский, племянник шефа КГБ, которого совсем недавно убил своими руками у нее на глазах. Это был профессиональный убийца, и хотя, по его же собственным словам, убийства были ему глубоко противны, Джини не сомневалась, что в случае необходимости он будет жесток и беспощаден.
Зажав голову между колен, Джини беззвучно плакала: ее поиски займут у Соловского несколько минут, и потом все будет кончено.
Освещая дорогу маленьким фонариком, Валентин стал спускаться по лестнице. Он проклинал себя за то, что не догадался взять с собой более мощный источник света – поиски девушки в этом подземном дворце могут занять немало времени, а времени-то как раз у Соловского совсем не было. По его расчетам, Казан с полицией должны были прибыть сюда в ближайшие пять минут.
Луч фонарика выхватил из темноты мокрые стены, капители колонн.
– Джини! – прокричал Валентин. – Пожалуйста, послушай меня. Мне нужно рассказать тебе кое-что очень важное.
Он немного подождал и продолжил:
– Если ты боишься меня, можешь не отвечать – просто послушай. Теперь я знаю, что ты и есть та самая «Леди», но ты ведь не знаешь, зачем я ищу тебя.
Но она знала, знала, что Валентину Соловскому нужна ее жизнь, и лишь крепче зажала голову коленями.
– Слушай меня внимательно, Джини. Настоящее имя моего отца – Алексей Иванов, он родной брат твоей матери. Я твой двоюродный брат, твой ближайший родственник.
Джини не могла слушать эту ложь – ей хотелось зажать уши, кинуться к Соловскому и заставить его молчать.
– Моего отца спас от мародеров Григорий Соловский. Это было в ту самую ночь, когда погибли княгиня Аннушка и князь Михаил – наши с тобой бабка и дед. Григорий усыновил Алексея, дал ему новое имя и воспитывал вместе с Борисом – его родным сыном, который возненавидел приемного брата лютой ненавистью. Борис знал, кто Алексей на самом деле, и хотел уничтожить его. Но у него не было доказательств. Только ты могла служить таким доказательством, и именно поэтому мне пришлось убить Бориса Соловского. Я говорю тебе правду, Джини. Пожалуйста, поверь мне. Я сделал это ради тебя. – Он немного помолчал и с глубоким вздохом добавил: – Мне очень жаль, что все так случилось. Очень жаль…
В этот момент скрипнула дверь – под сводами древнего водохранилища раздался голос Михаила:
– Анна! Где ты?
Услышав его шаги по каменной лестнице, Джини подумала, что сейчас Валентин убьет старого татарина.
– Михаил! – закричала она. – Он здесь, он убьет нас обоих!
Тяжело вздохнув, Валентин достал из кармана «Узи» и спустил предохранитель. Казан остановился под лампочкой и стал напряженно всматриваться в темноту. Соловский грустно покачал головой: ему предстояло стрелять в седого старика – как же несправедливо была устроена жизнь! Он уже поднял автомат, но в этот миг у входа на лестницу мелькнула еще чья-то тень. По крутой лестнице спускался человек с автоматическим пистолетом в вытянутой руке. Валентин прищурился. Это был барон Ферди Арнхальдт.
Остановившись на полпути к глади подземного водоема, Арнхальдт направил пистолет на Михаила. Барон не испытывал ни колебаний, ни угрызений совести: он уже избавился от Маркгейма и Эбисса, теперь настала очередь этого старого азиата. Вожделенная «Леди» находилась в двух шагах от него: Ферди не терпелось расправиться с этой наглой девчонкой. Теперь весь мир падет к ногам стального барона. Мировые державы будут заискивать перед ним, умоляя продать оружие по сходной цене. Он, Ферди Арнхальдт, станет властелином мира!
Ферди позвал Михаила по имени – тот резко обернулся.
– Советую сказать Анне, чтобы немедленно выходила из своего укрытия, – ледяным тоном произнес немец. – Скажи ей, что в ее распоряжении ровно минута. В противном случае я пристрелю тебя, как собаку.
– Ах ты, грязный негодяй! – воскликнул Михаил, вынимая из ножен саблю. – Ты думаешь, я просто так позволю тебе расправиться с Анной?! Безумец! У входа в подземелье стоит усиленный наряд полиции. Тебе все равно живым не уйти.
Арнхальдт начал считать.
– Не надо, не надо! Остановитесь! – закричала Джини, выбегая из ниши на деревянные мостки. – Пожалуйста, не убивайте его. Я выхожу.
Ферди наклонился вперед, пытаясь рассмотреть девушку, и в этот миг Михаил с воинственным кличем бросился на него.
Под сводами подземного водоема раздалась очередь «Узи»—широко раскрытыми глазами Ферди посмотрел на своего убийцу и упал замертво к ногам Михаила.
С автоматом Валентин бросился к ним, но тут из-за угла выбежала Джини.
– Это Соловский! – закричала она. – Он убьет тебя, Михаил!
Михаил Казан поднял саблю высоко над головой и наотмашь ударил Валентина.
Соловский как подкошенный упал к ногам татарина. Подбежав к сраженному русскому, Джини опустилась на колени возле него, пытаясь рукой остановить кровь, хлеставшую из огромной рубленой раны на шее.
– Почему, Валентин? Почему? – рыдала она, обливаясь слезами.
Из последних сил Валентин приоткрыл глаза и, посмотрев на Джини, еле слышно прошептал:
– То, что я тебе рассказал, правда… Знаешь, Джини, я никогда не смог бы убить тебя…
Валентин улыбнулся краешками губ и, последний раз глубоко вздохнув, замер. Через секунду его глаза остекленели– Джини смотрела на покойника.