Достояние леди

Жизнь в обшарпанном пансионе била ключом. Мисси забыла на время о ЧК и Арнхальдте, а Роза – о Меере. Кроме того, доходы от содержания «Розмонта» позволяли кое-как сводить концы с концами, и, хотя в золоте молодые хозяйки не купались, это их мало огорчало. Что же касается девочек, то они относились к постояльцам как к членам одной большой и веселой семьи.
Восьмилетняя Азали, правда, все еще скучала по рыжему пони и просторной детской в Хаус-Арнхальдте; за два с половиной месяца жизни в замке она успела привыкнуть к тому, что, стоит лишь чего-то захотеть, и десяток слуг мгновенно бросятся выполнять прихоть маленькой хозяйки. Она успела привыкнуть к новому сводному братику Оги, который, вернувшись из школы, начинал с ней играть. Но сейчас ей снова было хорошо и весело с Рэчел и Ханной. Они возвращались из школы, неся под мышкой книги, и, едва переступив порог, кидались с расспросами, не удалось ли кому-нибудь добиться за этот день кинематографических успехов.
Больше всех любила маленькая Азали близняшек. Каждое утро Лилиан и Мэри в сопровождении матери спускались к завтраку. Миссис Грант строго следила за тем, чтобы дочки не съели лишнего – благо, выбор, особенно сладкого, был весьма богатым – Бэла трудилась на славу.
– Помните о фигуре! – строго говорила она, перехватывая взгляды девушек, устремленные на медовые коврижки.
– Подумайте о цвете лица! – ворчала она, отодвигая подальше шоколадный торт. – Вы никак не хотите понять, что одно дело – быть просто талантливыми девушками, а совсем другое – кинозвездами.
Заморив червячка стаканом апельсинового сока, сухарями и свежими фруктами, сестры Грант отправлялись по киностудиям. Во второй половине дня они возвращались домой – уставшие и понурые: никто из продюсеров не хотел найти для них роль. Девушки ложились спать на часок, а потом, в четыре часа, спускались в гостиную и целый час занимались танцами. У фортепиано сидела сама миссис Грант, а Азали, затаив дыхание, смотрела, как Лилиан и Мэри грациозно двигаются по залу. Девочка не могла стоять спокойно, когда рядом танцевали – уже через пять минут она начинала двигаться в такт музыке, подражая движениям сестер.
Когда через несколько дней миссис Грант предложила Азали ходить с Лилиан и Мэри на занятия в школу танцев Беркли на бульваре Санта-Моника, ее радости не было предела. Она прыгала, смеялась и говорила, что она самая счастливая девочка во всем Голливуде. Ничто не привлекало ее так сильно, как танцы.
Содержание пансиона отнимало так много времени, что присесть поболтать Мисси и Розе удавалось лишь вечером, после ужина. Иногда разговор переключался на серьезные темы.
– Скажи мне, Мисси, – задумчиво проговорила как-то Роза, глядя на заходящее солнце, – а тебе не интересно, чем занят сейчас Эдди?
– Какое мне дело! Пусть занимается, чем хочет. Я уже три месяца его не видела и, надеюсь, никогда больше не увижу.
– А тебе не приходило в голову, что он мог нанять частных детективов и поручить им во что бы то ни стало найти тебя? Ведь у него в руках было огромное наследство. И вдруг в один миг все ускользнуло. Сомневаюсь, что он так просто успокоится.
– А он вообще никогда не успокоится, – махнула рукой Мисси. – Он одержимый. Пожалуй, ты права, Роза. Он ведь действительно может нас разыскать…
– Да что ты! – Заметив волнение подруги, Роза решила успокоить ее. – Да ему ни за что не придет в голову, что его бывшая жена открыла пансион в кинематографической столице Америки. Хотя… – Роза вдруг запнулась и с тревогой посмотрела на Мисси.
– Что ты хочешь сказать?! – спросила Мисси, со страхом глядя на Розу.
– Да нет, я просто думаю вслух. Видишь ли, Мисси, ты ведь легко нашла меня и без помощи частных детективов. Если не ошибаюсь, ты просто прошлась по голливудским школам и просмотрела списки учениц. А что если люди Арнхальдта пойдут по тому же пути?
– Какая же я идиотка! – воскликнула Мисси. – Я почему-то решила, что Эдди ограничится поисками пропавшей жены у Зигфельда, у мадам Элизы… Ну, сунет нос в другие нью-йоркские театры. Мне и в голову не приходило, что он может добраться и до Голливуда. А ведь это логично: безработная актриса с маленькой девочкой на шее – куда ей еще податься? Он ведь знает, что у меня нет денег!
– А что если поменять фамилию Азали? – предложила Роза.
– Нет, только не это, – встрепенулась Мисси. – Хватит! Один раз она уже поменяла имя и фамилию. Бедная девочка так окончательно запутается. Да и потом мы уже упустили время. Весь Голливуд знает ее как Азали О'Брайен. Есть только один выход: забрать ее из школы и нанять частного учителя. – При мысли о том, сколько это будет стоить, Мисси глубоко вздохнула: – Конечно, придется потуже затянуть пояса, но другого выхода я не вижу.
На следующий день в столовой появился новый предмет– школьная парта. Пять раз в неделю в пансион «Розмонт» приходила молодая учительница, оставившая в свое время работу в школе ради волшебного мира кино, и давала Азали уроки арифметики, английского, а также истории и географии – впрочем, последние два предмета учительница и сама-то знала весьма приблизительно.
– Но почему, почему я не могу ходить в школу с Рэчел и Ханной? – возмущалась Азали, размазывая по щекам слезы. – Почему я должна учиться дома? Я ведь так скучаю по школе… по другим девочкам… Зачем… ну зачем ты все это придумала, Мисси?
– Не расстраивайся, детка, – проговорила Мисси, гладя Азали по голове. – К сожалению, я не могу сейчас рассказать всего, но со временем ты обязательно поймешь, что у нас с тобой просто не было другого выхода. И потом, это ведь не на всю жизнь. Со временем ты сможешь ходить в школу.
Азали молча посмотрела на нее, а потом резко развернулась и побежала к себе в комнату. Когда девочка не вышла к ужину, Мисси отправилась к ней с подносом еды. Азали лежала ничком на кровати и, заслышав скрип открывающейся двери, отвернулась лицом к окну.
– Ну, пожалуйста, – ласковым голосом произнесла Мисси. – Поешь. Иначе ты проснешься от голода посреди ночи.
– Я не хочу есть, – пробурчала Азали.
– Но ведь надо обязательно поесть, – настаивала Мисси. – Чтобы стать танцовщицей, надо хорошо есть, иначе у тебя не будет сил поднять ногу.