Красотка для подиума

– Ну а ты? – спросила я. – Ты чем занимаешься?
– То тем, то этим, – уклончиво ответил Данила.
– Он компьютерщик, – ответила за брата Лиза, – и ничего не понимает в шоу-бизнесе. Так что ты, Настя, не обращай на его слова внимание.
Вяло переговариваясь, мы дошли наконец до дверей «Пропаганды». Вход караулили два охранника в одинаковой форме. Мне показалось, что они смерили меня весьма подозрительным взглядом. Я даже немного приуныла – а что, если Лизку и Данилу пропустят внутрь, а меня остановят? Вот будет позор!
Но, к счастью, ничего подобного не произошло, и всей нашей компании удалось проникнуть в клуб без особенных проблем.
Внутри было столько народу, что я оробела. Неужели все это – громкая музыка и потная толпа – называется красивой жизнью?
– Кто что будет пить? – весело спросил Данила.
– Мне пинаколаду, – откликнулась Лиза.
Я не знала, что такое пинаколада, но на всякий случай попросила то же самое. Улыбнувшись на прощание, Данила уверенно нырнул в толпу и, лавируя между танцующими людьми, пробрался к стойке бара.
– Ну и как он тебе? – лениво спросила Лизка.
– Твой брат? По-моему, он симпатичный.
– Ты считаешь? – скептически улыбнулась она. – А мне так не кажется. Полный урод.
– Это потому, что ты к нему привыкла. А на самом деле он… особенный. – Я выпалила это и тут же отругала себя за откровенность. Да, мне сразу понравился Данила, но зачем Лизке об этом знать? Вдруг она теперь ему все расскажет?
– Влюбилась, что ли? – рассмеялась она. – Настька! Ты красная. Как помидор!
– Это потому что здесь жарко, – оправдалась я.
– А ты когда-нибудь влюблялась? – не отставала настырная Лизавета.
– Нет. Не в кого было.
– Странно. Хочешь сказать, что ты девственница?
– Почему мы вообще это обсуждаем? – возмутилась я. – А ты?
– Я такая же девственница, как ты топ-модель, – расхохоталась она.
Нарочито грубый смех свидетельствовал о том, что Лиза хочет казаться более порочной, чем она есть на самом деле.
– Первый мужчина у меня был в двенадцать лет.
– В двенадцать лет я еще в куклы играла.
Я резко замолчала, потому что к нам приблизился Данила. В каждой руке он держал по бокалу с густым белым коктейлем вполне невинного вида. Я осторожно попробовала. Он меня не разочаровал – сладкий привкус тропических фруктов замечательно сочетался с густыми взбитыми сливками, алкоголь почти не чувствовался.
– О чем вы тут разговаривали? – спросил Данила.
– Тебя обсуждали, – невозмутимо отозвалась Лизка. – Настя призналась, что она к тебе неравнодушна.
Я закашлялась и забрызгала джинсы коктейлем. Данила довольно расхохотался и протянул мне бумажную салфетку.
– Не обращай внимания на Лизку, она еще и не такое может сболтнуть, – посоветовал он.
– Она пошутила, – выдавила я.
– Хочешь сказать, что я тебе совсем не нравлюсь? Черт. – Он двумя пальцами взял меня за подбородок и посмотрел мне в глаза.
– Ладно, я пойду танцевать, а вы тут воркуйте, – выпалила Лизка.
Мне показалось, что она чем-то недовольна. Уж слишком нервной и неестественной была ее улыбка, слишком быстро растворилась она в толпе.
– Что с ней?
– Да ну ее, – небрежно махнул рукой Данила, – Лизка с детства нервной была. У нее настроение каждые пять минут меняется.
– Да? Странно, я не заметила. Она мне показалась такой спокойной. Целеустремленной. Не то что я.
– Ничего, ты ее еще узнаешь, – криво усмехнулся Лизкин брат. – Слушай, тебе не жарко?
– Душно, – призналась я.
– Может, пойдем на улице постоим?
– А нас обратно пустят? – Я с сомнением покосилась в сторону выхода. У дверей клуба успела собраться внушительная толпа.
– Не волнуйся, с тобой настоящий мужчина. – Данила приобнял меня за плечи и увлек за собой.
…Та ночь была жаркой и влажной – создавалось впечатление, что мы находимся не в каменной нише оживленного города, а на морском берегу. Даже у теплого сквозняка был почему-то тонкий запах моря. А может быть, все дело в туалетной воде, которой пользовался Данила.
– Ты мне телефончик-то свой оставишь? – с нарочитой небрежностью поинтересовался он.
Я нацарапала семь цифр на старом троллейбусном билетике, который нашелся в кармане моих джинсов.
– Прелесть какая, – умилился Даня, – супермодель, которая ездит на общественном транспорте.
Я неуверенно улыбнулась. В свои четырнадцать лет я еще не успела постичь непростое искусство кокетства. Я понимала, что он говорит не всерьез, но не могла придумать достойный ответ. Хорошо еще, что мою улыбку называют необычной и загадочной. Лена Штиль так и сказала мне: «У тебя, Настенька, пронзительная улыбка. С такой мимикой далеко пойти можно!»
– Ты мне нравишься. – Рука Данилы вспорхнула к моим волосам. Его ладонь была сухой и горячей – по моей коже пробежала волна мурашек. – Даже не знаю, что с тобой делать. Ты ведь маленькая еще.
– Не такая уж и маленькая, – осмелела я, шагнув вперед, – всего на год младше твоей сестры.
– Моей сестры… – насмешливо повторил Данила, – да, выглядишь ты взрослой… Достаточно взрослой для поцелуя.
…Вопреки предсказаниям Данилы Лизкино настроение не улучшилось – она была немногословна и мрачна. Вообще-то я ее понимала – ведь мы бросили ее в клубе одну. Но любовь эгоистична, особенно если речь идет о первой любви. В душный клуб возвращаться не хотелось, и мы с Данилой гуляли по тихим переулочкам и камерным дворикам московского центра, пока не начало светать. Только все вокруг окрасилось в бледно-синие тона, я вдруг спохватилась:
– Лизка! Она же там одна осталась, наверное, волнуется!
И зажала ладошкой распухший от поцелуев рот.
– Ничего страшного, она поймет, – усмехнулся Данила, – не думаю, что ей скучно. Тем более что мой кошелек остался у нее.
Но подруга не пожелала проявить понимание. Она отозвала Данилу в сторону и долго беседовала с ним на повышенных тонах. А я стояла в сторонке, сгорая от стыда. Не люблю, когда из-за меня кто-то ссорится.
Наконец Лизка подошла ко мне и вяло улыбнулась:
– Ладно, ночная гулена. Ты-то здесь, конечно, ни при чем.
– Извини, – пробормотала я.
– Иди уж. Давай мы поймаем тебе такси.
За ее спиной Данила жестами изображал процесс набирания телефонного номера. Я поняла, что это он так обещает мне позвонить, и улыбнулась.
Дома я появилась в половине шестого утра.
На пороге квартиры меня встретили мрачные родители.
– Ты нам врала, – хмуро сказала мама, вместо того чтобы просто пожелать мне доброго утра, – врала с самого начала.
– Что случилось? – Я прятала глаза, не понимая, что именно они имеют в виду. Ведь в последнее время я врала им много. Можно сказать, по каждому поводу врала.
– Как только ты ушла, нам позвонила женщина, Лена Штиль.
Больше всего на свете мне захотелось пронзительно выругаться. Но невероятным усилием воли я сдержалась и промолчала.
– Почему ты ничего нам не рассказала, Настя? – тихо спросил отец.
– Потому что… Потому что я думала, что вы не поймете, – почти прошептала я, глядя в пол.
– Не поймем? Значит, ты сама знаешь, что речь идет о чем-то неприличном?
– Ну почему сразу неприличном? – вскинулась я. – Почему вы вечно пытаетесь меня дрессировать?! Это обычный конкурс моделей, ничего преступного в нем нет! И мне там интересно, понятно вам? Почему я вечно должна перед вами отчитываться?!
Они удивленно молчали. Наверное, впервые я осмелилась оказать им сопротивление. Пусть это и были просто слова неуверенной в себе, измученной подозрениями четырнадцатилетней сопливой девчонки.
– Эта Лена вообще произвела на меня хорошее впечатление, – наконец сказала мама.
Я удивленно подняла на нее глаза.
– Но если бы ты сказала все с самого начала…
– Что значит «если бы»?! – повысил голос отец. – Я думаю, ее надо запереть в комнате и вообще из дома не выпускать!
У меня задрожала нижняя губа. Какая несправедливость. Почему у меня такие родители? Почему у меня нет такого старшего брата, как Данила?