Поэзия и проза Древнего Востока
Воистину непостижима и темна небесная стезя! Я мысленно иду за рыбаком-отцом [449]и с ним сливаюсь в его счастье. Я стану выше мира грязи, уйдя подальше от него, и навсегда я распрощаюсь с делами суетного света.
Теперь как раз средина самая весны и лучший месяц в ней. Погода теплая сейчас и воздух чист. И на полях, и на низинах все сплошь цветет и заросло. Все сотни разных трав цветут богато и роскошно. Утенок «королевский глаз» захлопал крыльями уже, а щеголь песню затянул на свой безрадостный мотив. Скрестившись шеями, созданья порхают вверх, порхают вниз — квань-квань, чирикают, йин-йин. Вот среди этого всего я начинаю здесь блуждать, гулять и странствовать повсюду и все хочу, чтоб усладить свое мне в этом чувство, душу.
И вот я тогда, как дракон, запою, гуляя в просторных лугах; и, как тигр, засвищу на горах и холмах. В воздух взгляну — и пущу влет стрелу с тетивы; вниз погляжу — и удить буду в долгой струе. Напоровшись на стрелу, птица найдет в ней смерть; а набросясь на живца, рыба проглотит крюк. Я сброшу ушедшую в облако птицу; подвешу глубоко заплывшую рыбу.
Затем уж светящее чудо косить начинает свой луч, и преемствуется оно полной луной, просторным светилом. До высшей радости и беспредельной довел свободные свои блужданья, — хоть солнце на вечер идет, а я усталость позабыл. Я весь в обаянье той заповеди, что оставил нам Лао-мудрец, и сейчас же готов повернуть я коней к своей хижине, крытой пыреем. Там я трону чудесный уклад пятиструнки моей, [450]запою я о том, что надумали, что написали и Чжоу и Кун. [451]Взмахну я кистью с тушью на конце и ею выражу цветы моей души. Я встану в колею, в орбиту Трех Монархов, великой древности хуанов. [452]
И если теперь я дал волю душе идти за пределы земные, зачем мне учитывать все, что ведет к блеску-славе одних, к поношенью других?
Из «Девятнадцати древних стихотворений» [453]
Переводы Л. Эйдлина
«В пути и в пути…»
В пути и в пути,все время в пути и в пути…И мы, господин,расстались на целую жизнь.Меж нами лежатбессчетные тысячи ли,И каждый из насу самого края небес.Дорога твояопасна да и далека.Увидеться вновь, кто знает,придется ли нам?Конь хуских степей [454]за северным ветром бежит,И птицы Юэ [455]гнездятсяна южных ветвях.А вот от меня все далее ты,что ни день.Одежда виситсвободней на мне, что ни день.Плывут облака,все белое солнце закрыв.И странник в дализабыл, как вернуться домой.Тоска по тебесостарила сразу меня.Вслед месяцам годприходит внезапно к концу.Но хватит уже,не буду о том говорить…Себя береги,ешь вовремя в долгом пути!«Зелена-зелена…»
Зелена-зеленана речном берегу трава.Густо-густо листвойветви ив покрыты в саду.Хороша-хорошав доме женщина наверху —Так мила и светла —У распахнутого окна.Нежен-нежен и чистлегкий слой белил и румян.И тонки и длинныпальцы белых прелестных рук.Та, что в юные днидля веселых пела домов,Обратилась теперьв ту, что мужа из странствий ждет.Из чужой стороныон никак не вернется к ней,И пустую постельочень трудно хранить одной.«Вечно зелен, растет…»
Вечно зелен, растеткипарис на вершине горы.Недвижимы, лежаткамни в горном ущелье в реке.А живет человекмежду небом и этой землейТак непрочно, как будтоон странник и в дальнем пути.Только доу вина —и веселье и радость у нас:Важно вкус восхвалить,малой мерою не пренебречь.Я повозку погнал,—свою клячу кнутом подстегнулИ поехал гулятьтам, где Вань, [456]на просторах, где Ло.Стольный город Лоян,—до чего он роскошен и горд.«Шапки и пояса» [457]в нем не смешиваются с толпой.И сквозь улицы в немпереулки с обеих сторон,Там у ванов и хоу [458]пожалованные дома.Два огромных дворцаиздалёка друг в друга глядятПарой башен, взнесенныхна сто или более чи.И повсюду пиры,и в веселых утехах сердца!А печаль, а печалькак же так подступает сюда?«Проезжая рекою…»
Проезжая рекою,лотосов я нарвал.В орхидеевой топимного душистых трав.Все, что здесь собираю,в дар я пошлю кому?К той, о ком мои думы,слишком далекий путь.Я назад обернулсяглянуть на дом родной.Но большая дорогатянется в пустоте.Два так любящих сердцаразделены навек.Только горе и зная,к старости мы придем.
449
…за рыбаком-отцом… — Намек на встречу поэта Цюй Юаня с мудрым старцем-рыбаком.
450
…пятиструнки моей… — пятиструнной цитры.
451
…Чжоу и Кун... — Чжоу-гун (XII в. до н. э.) — сын чжоуского князя Вэнь-вана, почитавшийся за свою мудрость и высокие моральные качества, и — Конфуций.
452
…Трех Монархов, великой древности хуанов— мифических первопредков Фу-си, Шэнь-нуна и Хуан-ди.
453
Из «Девятнадцати древних стихотворений»— так называется цикл, помещенный Сяо Туном (VI в.) в его «Вэньсюань» («Литературном изборнике»). Написаны они в разное время, но, по-видимому, не ранее I в. Имена их авторов затеряны. Перевод выполнен по изданию: «Лю чэнь чжу вэньсюань» в серии «Сы бу цункань», Шанхай (без указания года), цзюань 29. (Примечания переводчика.)
454
Конь хуских степей— конь северных степей. Ху — общее название северных народностей; здесь, должно быть, имеются в виду сюнну.
455
Птицы Юэ— птицы южных окраин страны, где живут южные народности.
456
Вань— нынешний Наньян в провинции Хэнань. Во времена поздней Хань (I–III вв.) — самый оживленный город («южная столица») после «восточной столицы» Лояна (столицы ханьского государства в I–III вв.).
457
«Шапки и пояса»— чиновная знать.
458
…ванов и хоу… — То есть у титулованной владетельной знати.