Европейские поэты Возрождения

* * *
 
 
Любимая в театре мировом
 
На все бесстрастно устремляет взгляд.
 
Участвую в спектакле я любом,
 
Меняя облики на разный лад.
 
Найдя на свете повод для отрад,
 
Я машкеру комедии беру,
 
Когда же горести отяготят,
 
Я делаю трагедией игру.
 
Но, радостный ли, в страстном ли жару
 
Явлюсь на сцеие я — ей все равно:
 
Я засмеюсь — от строгих глаз замру,
 
Заплачу — ей становится смешно.
 
Она, стенай пред нею иль смеши,
 
Не женщина, а камень без души.
 
 
* * *
 
 
Лети, Весна, герольд царя страстей,
 
На чьем гербе нам пышно предстает
 
Любой цветок, дитя планеты сей,
 
Во всеоружии своих красот;
 
Направь к моей возлюбленной полет,
 
Что дремлет, в зимний сон погружена,
 
И ей поведай, что восторг не ждет
 
И что она поймать его должна;
 
Так пусть готовится служить она
 
В той нежной свите, где Любовь царит
 
И каждой, кто останется одна,
 
Глаза росой отчаянья кропит.
 
Лови же радости, моя любовь:
 
Никто былого не воротит вновь.
 
 
* * *
 
 
Как часто дух мой распрямит крыла,
 
Желая взмыть к чистейшим небесам,
 
Но кладь забот вседневных тяжела
 
И нудит смертного к земным делам.
 
Когда же явится краса очам,
 
Подобная сиянию небес,
 
То счастья выше не изведать нам,
 
И, глядь, порыв за облака исчез.
 
Для хрупкой мысли больших нет чудес,
 
Блаженств и наслаждений не избыть,
 
Одно влечет, коль мир в душе воскрес:
 
Как ревностнее милой послужить,
 
И сердце грезит только об одном —
 
О счастье райском в бытии земном.
 
 
* * *
 
 
Я имя милой вздумал написать
 
На дюнах, но его смела волна.
 
Его решил я вывести опять,
 
И вновь прибоем смыло письмена.
 
«Бесплодны тщания, — рекла она,—
 
То наделить бессмертьем, что умрет!
 
Уничтоженью я обречена,
 
И время без следа меня сотрет».
 
«Нет! — молвил я. — Пусть низших тварей род
 
Падет во прах — яшть будешь ты в молве:
 
Мой стих тебя навек превознесет,
 
Напишет имя в горней синеве;
 
Коль смерть одержит верх над всем живым,
 
Мы жизнь любовью вечной возродим».
 
 
* * *
 
 
Теперь, когда я в бурях изнемог,
 
Изведав этих волн смертельный бег,
 
Когда преподай мне такой урок,
 
Что мой корабль — калека из калек,
 
Я вижу вдалеке желанный брег,
 
Незыблемый под бременем благим
 
Всего того, чем счастлив человек,
 
Того, что звать привык он дорогим.
 
Блажен, кто был в пути тоской томим
 
И очутился вдруг в земном раю.
 
Когда такая радость перед ним,
 
Забудет он былую боль свою.
 
В былых страданьях видит краткий миг
 
Тот, кто блаженства вечного достиг.
 
 
IАМВIСUМ TRIMETRUM
 
 
Унылый стих, свидетель моих горестей,
 
Из мысли скорой крылья сотвори себе,
 
Лети к Любви моей, где б ни была она:
 
Простерлась ли, томясь, на ложе тягостном,
 
Сидит ли, невеселая, за брашнами
 
Или игрой на вирджинале тешится.
 
На ложе? Ей скажи, что нет мне отдыха;
 
За брашнами? Скажи: вкушать не в силах я;
 
Играет? Ей скажи: нет в звуках счастья мне.
 
А спросит — почему? Скажи: бессонна страсть,
 
Неистовая, яствами гнушается,
 
Печальная, не радуется музыке.
 
Скажи: ее лишь ласка усыпит меня,
 
Скажи: ее лишь очи взор насытят мой,
 
Скажи: ее лишь речь меня возрадует.
 
Ночь каждую все чахну я без отдыха,
 
День каждый сохну я без насыщения,
 
Всегда я умираю без веселия.
 
И коль зачахну, кто удел оплачет мой?
 
И коль иссохну, кто конец опишет мой?
 
И коль умру, кто скажет: жаль Immerito?
 
 
  
ДЖОН ЛИЛИ
 
ПЕСНЬ САФО
 
 
Любовь, я зло твое кляну,
 
Затем что я в твоем плену;
 
И сторожат Посул и Страх
 
Меня, зачахшую в слезах;
 
И Полночь бархатной рукой
 
Очам не даст благой покой;
 
И делят скорбную юдоль
 
Со мной подруги, Грусть и Боль;
 
И, чтобы время извести,
 
Дано мне лишь стихи плести.
 
Полынь — мой Хлеб, и Желчь — мой Мед,
 
И День ослеп, и Сон нейдет;
 
И обнимаю я досель
 
Одну пустынную постель;
 
И шутовская кутерьма
 
Надежд меня свела с ума,
 
Как ты, Фаон, — так знай же наперед;
 
Сафо жила тобой и для тебя умрет.
 
 
ПЕСНЬ ВУЛКАНА ПРИ КОВКЕ СТРЕЛ
 
 
Сюда, Циклопы, что ж, блеснем
 
Лемносским древним ремеслом;
 
Пускай, как птица,
 
Стрела стремится,
 
Разя в зеницу
 
Буяна и тупицу.
 
Взлетит златая с упоеньем,
 
Серебряная с вожделеньем,
 
Зато свинцовой
 
Удел суровый —
 
Добить шута,
 
Чья суета
 
 
 
В красотке вызвала презренье,
 
И смерть он кличет как спасенье.
 
Наш труд окончен, что ж, пора
 
Спешить к тебе, Игра, Игра!
 
 
ПЕСНЬ АПОЛЛОНА
 
 
У Дафны златом кудри вьются,
 
В очах две звездочки смеются,
 
От ручки веет белоснежной
 
Теплом и нежностью нездешней,
 
К ее челу летят Хариты,
 
Румяней роз ее ланиты,
 
Уста алей и слаще вишен,
 
А дивный голос так возвышен,
 
Что движет сферы неба песней:
 
На свете Дафны нет прелестней.
 
Я гимны пел, спеша за нею,
 
Но лавром стала дочь Пенея.