Европейские поэты Возрождения

* * *
 
 
О бог любви, ты видишь, эта дама
 
Твою отвергла силу в злое время,
 
А каждая тебе покорна дама.
 
Но власть свою моя познала дама,
 
В моем лице увидя отблеск света
 
Твоих глубин; жестокой стала дама.
 
Людское сердце утеряла дама.
 
В ней сердце хищника, дыханье хлада.
 
Средь зимнего мне показалось хлада
 
И в летний жар, что предо мною — дама.
 
Не женщина она — прекрасный камень,
 
Изваянный рукой умелой камень.
 
 
 
Я верен, постоянен, словно камень.
 
Прекрасная меня пленила дама.
 
Ты ударял о камень жесткий камень;
 
Удары я сокрыл, — безмолвен камень.
 
Я досаждал тебе давно, но время
 
На сердце давит тяжелей, чем камень.
 
И в этом мире неизвестен камень,
 
Пленяющий таким обильем света,
 
Великой славой солнечного света,
 
Который победил бы Пьетру-камень,
 
Чтоб не притягивала в царство хлада,
 
Туда, где гибну я в объятьях хлада.
 
 
 
Владыка, знаешь ли, что силой хлада
 
Вода в кристальный превратилась камень;
 
Под ветром северным в сиянье хлада,
 
Где самый воздух в элементы хлада
 
Преображен, водою стала дама
 
Кристальною по изволенье хлада.
 
И от лица ее во власти хлада
 
Застынет кровь моя в любое время.
 
Я чувствую, как убывает время,
 
И жизнь стесняется в пределах хлада.
 
От гибельного, рокового света
 
Померк мой взор, почти лишенный света.
 
 
 
В ней торжество ликующего света,
 
Но сердце дамы под покровом хлада.
 
В ее очах безлюбых сила света,
 
Вся прелесть и краса земного света.
 
Я вижу Пьетру в драгоценном камне,
 
Я вижу только Пьетру в славе света.
 
Никто очей пресладостного света
 
Не затемнит, столь несравненна дама.
 
О, если б снизошла к страдапьям дама
 
Средь темной ночи иль дневного света!
 
О, пусть укажет для служенья время,—
 
Лишь для любви пусть длится жизни время.
 
 
 
И пусть Любовь, что предварила время,
 
И чувственное ощущенье света,
 
И звезд движенье, сократит мне время
 
Страдания. Проникнуть в сердце время
 
Настало, чтоб изгнать дыханье хлада.
 
Покой неведом мне, пусть длится время,
 
Меня уничтожающее время.
 
Коль будет так, увидит Пьетра-камень,
 
Как скроет жизнь мою надгробный камень,
 
Но Страшного суда настанет время,
 
Восстав, увижу — есть ли в мире дама
 
Столь беспощадная, как эта дама.
 
 
 
В моем, канцона, скрыта сердце дама.
 
Пусть для меня она застывший камень,
 
Я пламенем предел наполнил хлада,
 
Где каждый подчинен законам хлада,
 
И новый облик создаю для света,
 
Быстротекущее отвергну время.
 
 
* * *
 
 
Недолго мне слезами разразиться
 
Теперь, когда на сердце — новый гнет,
 
Но ты, о справедливости оплот,
 
Всевышний, не позволь слезам пролиться:
 
 
 
Пускай твоя суровая десница
 
Убийцу справедливости найдет,
 
Которому потворствует деспот,
 
Что, ядом палача вспоив, стремится
 
 
 
Залить смертельным зельем белый свет;
 
Молчит, объятый страхом, люд смиренный,
 
Но ты, любви огонь, небесный свет,
 
 
 
Вели восстать безвинно убиенной,
 
Подъемли правду, без которой нет
 
И быть не может мира во вселенной.
 
 
  
ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА
 
* * *
 
 
В собранье песен, верных юной страсти,
 
Щемящий отзвук вздохов не угас
 
С тех пор, как я ошибся в первый раз,
 
Нe ведая своей грядущей части.
 
 
 
У тщетных грез и тщетных дум во власти,
 
Неровно песнь моя звучит подчас,
 
За что прошу не о прощенье вас,
 
Влюбленные, а только об участье.
 
 
 
Ведь то, что надо мной смеялся всяк,
 
Не значило, что судьи слишком строги:
 
Я вижу нынче сам, что был смешон.
 
 
 
И за былую жажду тщетных благ
 
Казню теперь себя, поняв в итоге,
 
Что радости мирские — краткий сон.
 
 
* * *
 
 
О вашей красоте в стихах молчу,
 
И уповать не смею на прощенье,
 
И, полагаясь на воображенье,
 
Упущенное наверстать хочу.
 
 
 
Но это мне, увы, не по плечу,
 
Тут не поможет все мое уменье,
 
И знает, что бессильно, вдохновенье,
 
И я его напрасно горячу.
 
 
 
Не раз преисполнялся я отваги,
 
Но звуки из груди не вырывались.
 
Кто я такой, чтоб взмыть в такую высь?
 
 
 
Не раз перо я подносил к бумаге,
 
Но и рука, и разум мой сдавались
 
На первом слове. И опять сдались.
 
 
* * *
 
 
Мгновенья счастья на подъем ленивы,
 
Когда зовет их алчный зов тоски;
 
Но, чтоб уйти, мелькнув, — как тигр, легки.
 
Я сны ловить устал. Надежды лживы.
 
 
 
Скорей снега согреются, разливы
 
Морей иссохнут, невод рыбаки
 
В горах закинут, — там, где две реки,
 
Евфрат и Тигр, влачат свои извивы
 
 
 
Из одного истока, Феб зайдет,—
 
Чем я покой найду иль от врагини,
 
С которой ковы на меня кует
 
 
 
Амур, мой бог, дождуся благостыни.
 
И мед скупой — устам, огонь полыни
 
Изведавшим, — не сладок, поздний мед!