Европейские поэты Возрождения

* * *
 
 
Здесь пал Икар, тот молодой смельчак,
 
Вознесшийся в небесные пределы.
 
Он пал! Пучина схоронила тело
 
Среди стихий. Не каждый гибнет так!
 
 
 
Блажен, кто к небу сделал первый шаг,
 
В неведомое плыть — безумцев дело.
 
Блажен, чью смерть поэзия воспела,
 
Кто славой победил столетний мрак.
 
 
 
Так новую стезю открыла смелость.
 
Ему в безбрежный мир взлететь хотелось,
 
Герой к звездам направить путь посмел.
 
 
 
Им жажда подвига руководила.
 
Цель — небеса, а океан — могила.
 
Бывает ли прекраснее удел?
 
 
* * *
 
 
О сон, я для тебя все припасу, что надо:
 
Вино из погреба и черный мак из сада.
 
Ты крылья опусти над старой Ализон.
 
Ее веретено останови, о сон!
 
Перст этот скрюченный, дрожащий неужели
 
Не упадет с ее замусленной кудели?
 
Сомкни ее уста, коснись ее очей.
 
До самого утра не дай проснуться ей.
 
А я тем временем пригрею сиротинку,
 
Что рядом с Ализон вздыхает под сурдинку
 
 
  
ЖАН ДЕ СПОНД
 
* * *
 
 
Но ведь конец придет. Спесивой жизни лик
 
При виде смерти страхом исказится.
 
Под жаром солнц цветок испепелится,
 
И время разорвет наполненный гнойник.
 
 
 
Уже давно поник сияющий ночник,
 
Прекрасный свет навеки прекратится,
 
Холстина из-под красок оголится,
 
Бить перестанет редкостный родник.
 
 
 
Я видел жар зарниц и зарево кругом,
 
Меня встречал ворча в суровом Небе гром,
 
И грозы грозные в пути меня встречали.
 
 
 
Я видел, как в поток преобразился лед,
 
В пустыне на меня без гнева львы рычали.
 
Живи, о человек; но ведь конец придет.
 
 
* * *
 
 
Вы смертны, смертные, и смертных порожденье,
 
Вам от рождения до смерти истлевать.
 
Что в тленных сундуках сокровища скрывать?
 
Наследье мертвецов лишь источает тленье.
 
 
 
Среди чреды смертей, под плач и пеенопенье
 
Вам траурных одежд не суждено сорвать,
 
И все ж вы смеете страх смерти забывать,
 
В беспамятстве не помня о спасенье.
 
 
 
Ужель вам сладки лишь утехи, лишь услады,
 
И сумрак смерти вам столь помрачает взгляды,
 
Что жизнь иную вы не в силах призывать?
 
 
 
Все обвинят, но я прощаю вам, беспечным,
 
Вину забвенья. Там, в забвенье смерти вечном,
 
Сумеете на жизнь, на вечность уповать.
 
 
  
ВЕНГРИЯ
   
ПЕТЕР БОРНЕМИССА
 
* * *
 
 
Как грустно, что с тобой расстаться должен я,
 
Благословенная Мадьярия моя.
 
О, буду ли я вновь в любимой Буде жить?
 
 
 
Проклятый турок взял весь наш мадьярский юг,
 
А немец взял весь Верх, не выпустит из рук.
 
О, буду ли я вновь в любимой Буде жить?
 
 
 
От немца чванного мне просто нет житья,
 
Средь турок-нехристей проходит жизнь моя.
 
О, буду ли я вновь в любимой Буде жить?
 
 
 
Наскучила мне знать. Все наши господа
 
Ученье божие забыли без стыда.
 
О, буду ли я вновь в любимой Буде жить?
 
 
 
Благословенная Мадьярия, прощай,
 
Отныне ты пустой и разоренный край.
 
О, буду ли я вновь в любимой Буде жить?
 
 
 
Я Борнемисса Петр, я в замке Хуста был,
 
И там в веселый час я эту песнь сложил.
 
О, буду ли я вновь в любимой Буде жить?
 
 
  
БАЛИНТ БАЛАШШИ
 
ЖУРАВЛЯМ
 
 
День добрый, журавли,
 
Летящие вдали
 
Туда, к родному краю!
 
Едва замечу вас,
 
Ток слез бежит из глаз,
 
И горько я вздыхаю.
 
Красавица моя!
 
Тебя припомню я —
 
И снова я страдаю.
 
 
 
Вы, журавли, вперед
 
Стремите свой полет,
 
В край милый, животворный,
 
К подруге дорогой,
 
Что всей моей душой
 
Владеет так упорно.
 
Вас видя в вышине,
 
Вздохнет ли обо мне,
 
Служившем ей покорно?
 
 
 
Чужие здесь места,
 
Я здесь, как сирота,
 
Бреду все мимо, мимо,
 
Я в темное одет,
 
И в сердце вечный след
 
Тоски невыносимой.
 
Я не имею крыл,
 
А то б я воспарил
 
И улетел к любимой.
 
 
 
Ты, мой журавль, крылат,
 
Ты мчишься, ветра брат,
 
Садишься, где желаешь,
 
И чистою водой,
 
Холодной, ключевой,
 
Ты жажду утоляешь.
 
Коль под своим крылом
 
Ее заметишь дом,
 
Мой рай ты повидаешь.
 
 
 
Журавль, подставь мне грудь,
 
Чтоб на груди черкнуть
 
Ей краткое посланье.
 
Не торопись, прошу.
 
Лишь имя напишу
 
Я ей в напоминанье.
 
Пусть знает, что люблю,
 
Из-за нее терплю
 
Все муки, все страданья.
 
 
 
Так пусть господь с высот
 
Здоровья ей пошлет,
 
Пошлет ей долголетья,
 
Так пусть из божьих рук
 
Летят к ней, как на луг,
 
Все блага, как соцветья,
 
Чтоб след ее пророс
 
Кустами ярких роз,
 
Чтоб мог ее воспеть я.
 
 
 
Когда, средь битв и бурь,
 
Вдруг надо мной лазурь
 
Прорежет птичья стая,
 
Летящая в края,
 
Где Юлия моя
 
Живет, красой блистая,
 
Кричу я птицам вслед,
 
С крылатыми привет
 
Любимой посылая.