Европейские поэты Возрождения

  
АМАДИС ЖАМЕН
 
СРАВНЕНИЕ С ФЕНИКСОМ
 
 
Подобно Фениксу, что, смерти приближенье
 
Почуяв, вновь и вновь восходит на костер,
 
Чтобы свершить судьбы извечный приговор,
 
Сжигая в пламени цветное оперенье,
 
 
 
Покорно я себя готовлю на сожженье,
 
Когда меня слепит Ваш лучезарный взор.
 
Сгораю день за днем, не в силах до сих пор
 
Понять, зачем рожден на новые мученья.
 
 
 
Жжет Феникса огонь пылающих лучей,
 
Я солнцем обожжен прекраснейших очей,
 
Где я краду огонь, подобно Прометею,
 
 
 
За что к седой скале навеки пригвожден,
 
И коршун злой, Амур, врываясь в тяжкий сон,
 
Казнит меня рукой безжалостной своею.
 
 
О ТОМ, ЧТО НИКТО НЕ СВОБОДЕН
 
 
Любой, кто б ни был ты, здесь рабство — твой удел,
 
Любой иль под ярмом, иль дни влачит в оковах,
 
Порою сладостных, порой, как жизнь, суровых.
 
В сем мире каждый — раб земных страстей и дел.
 
 
 
Один стать баловнем Фортуны не сумел,
 
Другой не приобрел себе владений новых.
 
Один — слуга господ, всегда карать готовых,
 
Другому не спастись от сладострастных стрел.
 
 
 
Один у суеты житейской раб послушный,
 
Другой — слуга толпы, пустой и равнодушной.
 
Законы тяжкие в суровости своей
 
 
 
Чураться нам велят обычая чужого.
 
Но мы могли б найти покой и счастье снова,
 
Изведав сладкий плен нежнейших из цепей.
 
 
  
ЖАК ТАЮРО
 
* * *
 
 
Брожу ли по тропинкам я лесным,
 
Иль у реки скитаюсь в час заката,
 
Или в горах, где пахнет дикой мятой
 
И эхо внемлет возгласам моим;
 
 
 
Иль слушаю, угрюм и нелюдим,
 
Трель соловья, что так замысловата,
 
Или, когда душа тоской объята,
 
Берусь за лютню, горестью томим,—
 
 
 
Везде со мной ты шествуешь незримо…
 
Ты так близка, хотя неуловима,
 
Что руки я вослед тебе тяну
 
 
 
И тщусь обнять… Обманчивые грезы!
 
И сызнова я проливаю слезы,
 
В пучине мук я сызнова тону…
 
 
  
ЖАН ПАССЕРА
 
* * *
 
 
Нету горлинки моей.
 
Я не слышу песен милой,
 
Полететь бы мне за ней.
 
 
 
Жаль тебе любви своей,
 
Мне ведь тоже все постыло:
 
Нету горлинки моей.
 
 
 
Верен ты, но я верней.
 
Полюбил я до могилы,
 
Полететь бы мне за ней.
 
 
 
Так зови и слезы лей!
 
Жалуюсь и я уныло:
 
Нету горлинки моей.
 
 
 
Нет прекрасней и светлей,
 
Но вернешь ли птицу силой?
 
Полететь бы мне за ней.
 
 
 
Так зову я много дней.
 
Счастье, ты мне изменило!
 
Нету горлинки моей.
 
 
 
Полететь бы мне за ней.
 
 
* * *
 
 
Я знаю: все течет, все бренно изначала,
 
Ряд грозных перемен страну любую ждет,
 
И все, что родилось, когда-нибудь умрет,
 
И есть всему конец, как есть всему начало.
 
 
 
Я знаю: суждено нам, людям, счастья мало,
 
И вслед за светлым днем день горестный придет,
 
И постоянства нет, как жизни без забот,
 
Ведь сохранять его лишь небесам пристало…
 
 
 
Но с верой предков я расстаться не хочу,
 
«Меняйте короля, законы!» — не шепчу,
 
Хоть не могу взирать спокойно и беззлобно,
 
 
 
Как трижды за шесть лет несчастная страна,
 
И завоевана и опустошена,
 
Добычей делалась вражды междоусобной.
 
 
* * *
 
 
Тюлена больше нет… Скончался он, увы!
 
Так воскресим его! Вполне возможно это.
 
Преемником шута вы сделайте поэта:
 
Поэты и шуты — родня, согласны вы?
 
 
 
Ведь оба — бедняки, беспечнее их нету;
 
Обоим дела нет до суетной молвы;
 
Обоих рассердить легко — уж таковы!
 
Импровизируют и шутки и сонеты.
 
 
 
Хоть на одном — берет, а на другом — колпак,
 
Не видно, кто из них — поэт, а кто — дурак:
 
Ведь рифма звонкая — такая ж погремушка.
 
 
 
Одно различие найду, пожалуй, сам:
 
Весьма благоволит к безумцам и шутам,
 
А нас не жалует Фортуна-потаскушка.
 
 
  
ВОКЛЕН ДЕ ЛА ФРЕНЕ
   
ИДИЛЛИИ
 
* * *
 
 
Амур, в молчанье лук бери;
 
Там лань моя, моя дикарка
 
При свете утренней зари
 
Выходит за ограду парка.
 
 
 
Вот на лужайке легкий след!
 
Не промахнись, готовься смело,
 
Нацель ей в сердце арбалет,
 
Чтоб посмеяться не посмела.
 
 
 
Ты слеп, стрелок! Твоя вина:
 
Ты метко целился, и что же?
 
Она свободна, спасена,
 
А я лежу на смертном ложе.
 
 
* * *
 
 
На мягких травах, на лилеях
 
Мою Филиду сон лелеял,
 
А возле милого чела,
 
Иной не ведая заботы,
 
Играли резвые эроты,
 
Ласкались нежные крыла.
 
 
 
Красой младенчески воздушной
 
Я любовался простодушно,
 
Но мне шепнул рассудок тут:
 
Зачем, безумный, время тратишь?
 
Ты дорогой ценой заплатишь,
 
Не воротить таких мипут.
 
 
 
И вот беззвучно, бессловесно
 
Я наклонился к пей, прелестной,
 
И алых губ коснулся я —
 
С тем наслаждением блаженным,
 
Что только душам совершенным
 
Подарят райские края.