Европейские поэты Возрождения

«ДА» И «НЕТ»
 
 
Хочу, чтоб вы, когда я вас целую,
 
Твердили «нет» с улыбкою, но строго!
 
Ведь слыша «да», вас упрекнуть могу я,
 
Что вы наговорили слишком много.
 
Не полагайте только, ради бога,
 
Что цвет любви ненужен стал мне вдруг,
 
И все ж, отнюдь не корча недотрогу,
 
Шепчите; «Нет, он не про вас, мой друг!»
 
 
К АННЕ
 
 
Как солнце разгоняет сумрак синий
 
Сияньем несказанно золотым,
 
Так разгоняешь и мое унынье
 
Ты, Анна, появлением своим.
 
Тебя не видя, я тоской томим,
 
Тебя увидев, оживаю вновь я,
 
И это объясняется одним —
 
Тем, что к тебе пылаю я любовью.
 
 
ПРО АННУ
 
 
Увидев ту брюнетку, что поспорит
 
С Венерою слоя «еньем и красой;
 
Услышав голосок, чьим звукам вторит
 
Спинет, звенящий под ее рукой,
 
Я радости исполнен неземной,
 
Как праведники перед ликом бога,
 
И становлюсь в блаженстве им ровнёй,
 
Чуть вспомню, что и я ей мил немного.
 
 
МАРГАРИТЕ НАВАРРСКОЙ
 
 
Как раб, я предан госпоже, чья плоть
 
Стыдлива, непорочна и прекрасна,
 
В чьем сердце постоянство побороть
 
Ни радости, ни горести не властны;
 
С чьим разуменьем ангельским напрасно
 
Соперничать бы тщился ум людей.
 
На свете нет чудовища странней —
 
Такому слову не дивитесь вчуже,
 
Затем что тело женщины у ней,
 
Но разум ангела и сердце мужа.
 
 
О СОЧИНЕНИЯХ МАРГАРИТЫ НАВАРРСКОЙ
 
 
Настолько дивный дар стихосложенья
 
Дан грациями госпоже моей,
 
Что я сержусь, дивясь ему при чтенье,
 
На то, что не дивлюсь еще сильней.
 
Когда же я, ведя беседу с ней,
 
Вновь на ее творенья брошу взгляд,
 
Дивлюсь я неразумью тех людей,
 
Кого плоды пера ее дивят.
 
 
ПЕСНЯ
 
 
Пленен я самою прекрасной
 
Из женщин, живших в мире сём,
 
За что хвалу своим стихом
 
Пою Венере громогласно.
 
 
 
Когда б Амур себе напрасно
 
Глаз не завязывал платком,
 
Он в девушку с таким лицом
 
И сам бы мог влюбиться страстно.
 
 
 
Она ко мне небезучастна,
 
А я готов поклясться в том,
 
Что счастлив, став ее рабом,
 
Служить ей всюду и всечасно.
 
 
СУДЬЯ И САМБЛАНСЕ
 
 
Когда на моифоконский эшафот
 
Вел Самблансе Майар, служитель ада,
 
Кто выглядел бодрей — судья иль тот,
 
Кого судье повесить было надо?
 
Бросал вокруг Майар так робко взгляды
 
Был Самблансе так тверд, хоть он и стар
 
Что мнилось: на расправу без пощады
 
Ведом своею жертвой сам Майар.
 
 
АББАТ И ЕГО СЛУГА
 
 
С хозяином слуга аббата схож
 
Так, что порою различить их трудно;
 
Бесчинство этот любит, тот — дебош;
 
Тот шутит непристойно, этот — блудно;
 
Тот пьет мертвецки, этот беспробудно.
 
Лишь вечером идет у них война:
 
Аббат боится, что во время сна
 
Умрет, коль ночью глотку не промочит;
 
Слуга ж, пока хоть капля есть вина,
 
Упорно отойти ко сну не хочет.
 
 
О САМОМ СЕБЕ
 
 
Уж я не тот любовник страстный,
 
Кому дивился прежде свет;
 
Моя весна и лето красно
 
Навек прошли, пропал и след.
 
 
 
Амур, бог возраста младого!
 
Я твой служитель верный был;
 
Ах, если б мог родиться снова,
 
Уж так ли б я тебе служил!
 
 
  
БОНАВАНТЮР ДЕПЕРЬЕ
 
ЛЮБОВЬ
 
 
Вышел на праздник
 
Юный проказник,
 
Без упоенья и слез,
 
В день изобилья
 
Новые крылья
 
Сплел он из лилий и роз.
 
 
 
Сладости любит,
 
Но лишь пригубит —
 
Вмиг улетает, пострел,
 
В этой снующей
 
Праздничной гуще
 
Мечет он молнии стрел.
 
 
 
Скольких ни встретит,
 
В каждого метит,
 
В сердце стремится попасть.
 
Лучник умелый
 
Шлет свои стрелы,
 
Яд их погибельный — страсть.
 
 
 
Смех твой — награда
 
Тем, кто от яда
 
Гибнет, печаль затая.
 
Мальчик жестокий!
 
Наши упреки
 
Мать услыхала твоя.
 
 
 
Взор ее строгий
 
В смутной тревоге
 
Ищет тебя на лугу,
 
В дикорастущих
 
Чащах и пущах,
 
В праздничном шумном кругу.
 
 
  
МОРИС СЭВ
 
К ДЕЛИИ
 
 
Не пламенная Анадиомена,
 
Не ветреный и любящий Эрот,
 
А память, не желающая тлена,
 
В моем творенье пред тобой встает.
 
Ты в нем найдешь, я знаю наперед,
 
Ошибку в слове, слабость в эпиграмме.
 
Но вот Любовь мои стихи берет
 
И, пощадив, проносит через пламя.
 
 страдать — не страдать 
 
 
* * *
 
 
Над самой прекрасной из Океанид,
 
Над Клитией гордой, оставившей Море,
 
Адонис свой лик несравненный склонит,
 
И прелесть его омрачится от горя.
 
Поникнув к земле и со смертью не споря,
 
Засохший цветок хранит аромат,—
 
Урок для тех, что бессмертья хотят,
 
Надеются выявить и смерти боятся.
 
Твои добродетели, вечный клад,
 
От Мавра до Индии сохранятся.