Европейские поэты Возрождения

  
БУРXАРД ВАЛЬДИС
 
О КРЕСТЬЯНИНЕ И БОГЕ ГЕРКУЛЕСЕ
 
 
Мужик, не ведая тревоги,
 
Однажды ехал по дороге.
 
Все б хорошо, но вот с разбега
 
В канаву съехала телега.
 
Крестьянин просит у небес;
 
«О, помоги мне, Геркулес!
 
О, если б мне всесильный бог
 
Отсюда выбраться помог!»
 
Но голос с неба отвечал:
 
«Глупца такого не встречал.
 
Сидишь, покорно ждешь чудес.
 
Уж лучше б ты с телеги слез.
 
Телегу поднял, а потом
 
Кобылу отхлестал кнутом.
 
И, если сделал все, что мог,
 
То жди — теперь поможет бог».
 
 
О МОРЯКЕ И ВОРЕ
 
 
Однажды в путь я поспешил
 
С товаром в Ригу и решил
 
Поплыть туда на корабле.
 
Я мог бы ехать по земле,
 
Но этот путь (я твердо знал)
 
Меня бы скоро в грусть вогнал.
 
Толпился на корме народ.
 
Сновал меж нами всякий сброд.
 
Ведь поговаривают так,
 
Что будет рад любой моряк
 
С собою вора прихватить —
 
Он может много заплатить
 
(Но я об этом не тужил).
 
Вот наконец корабль отплыл.
 
Вдруг у Шотландских берегов
 
Поднялся шторм до облаков.
 
За валом возвышался вал.
 
И ветер парус разорвал.
 
Повсюду стоны, крики, вой.
 
И чернота над головой.
 
Волна людей сбивала с йог.
 
«О, помоги, всесильный бог! —
 
Моряк что силы закричал.—
 
Не ты ли жизнь нам даровал?
 
Друзья, молитесь! Час придет —
 
Нас бог от гибели спасет».
 
И лютый страх людей сковал.
 
Тут каждый на колени встал.
 
И все стали молиться богу,
 
Призывать его на подмогу.
 
Бушует шторм, за валом вал.
 
Моряк, как мог, всех утешал.
 
Так он по палубе ходил…
 
Его немало удивил
 
Вид одного мужчины —
 
Тот и не знал кручины.
 
Он в стороне от всех стоял
 
И тихо песню напевал.
 
«Ему не страшен шторм и тьма,
 
Должно быть, он сошел с ума.
 
Но я спросить его решусь:
 
«Скажи мне, что же ты за гусь,
 
Что смерти не боишься?
 
Иль смелостью кичишься?»
 
«В мои дела — не суй-ка нос.
 
Но есть ответ на твой вопрос.
 
Всю жизнь я краденым кормлюсь,
 
И умереть я не боюсь.
 
Коль твой корабль пойдет ко дну,
 
Я все равно не утону.
 
Пусть шторм, пусть ветер. Все одпо
 
Нет, мне другое суждено:
 
Моя погибель — плаха.
 
Так что ж дрожать от страха?»
 
 
  
ГАНС САКС
 
ШЛАУРАФФИЯ
 
 
Шлаураффия — так названа
 
Необычайная страна,
 
Лежащая от нас к Востоку,
 
От рождества неподалеку.
 
Желающий туда попасть
 
Вовсю пускай разинет пасть,
 
Большую раздобудет ложку
 
И постепенно, понемножку,
 
Бесстрашно двигаясь вперед,
 
В горе пшена проест проход.
 
Не так вкусна гора пшена,
 
Зато Шлаураффия вкусна.
 
Дома там просто бесподобны —
 
Они поджаристы и сдобны,
 
А возле дома на порог
 
Кладут рассыпчатый пирог;
 
Окошки там из рафинада,
 
Булыжники из мармелада,
 
Плетень, сплетенный из колбас,
 
Щекочет нос, ласкает глаз.
 
Вино сухое из колодца
 
Бродяге прямо в глотку льется,
 
Как будто он — великий князь;
 
Мечтает жареный карась,
 
Вися в лесу на ветке ели,
 
Чтоб все его скорее съели;
 
На соснах там висят не шишки,
 
А соблазнительные пышки;
 
Там на столбах не фонари,
 
А сливочные сухари;
 
Не черепица там, не дранки
 
Лежат на крышах, а баранки;
 
Там среди города река
 
Струит потоки молока,
 
В которое валятся с неба
 
Душистые краюхи хлеба.
 
 
 
Там рыбки плавают в пруду,
 
Забравшись на сковороду,
 
Шипят и, жарясь без огня,
 
Пищат: «Рыбак, поймай меня!»
 
Там среди красочной натуры
 
Летают жареные куры,
 
А жареные каплуны
 
На вкус особенно нежны:
 
Лентяям в рот они влетают
 
И, неразжеванные, тают.
 
Петух, крича «Кукареку!»,
 
Там носится с ножом в боку
 
На случай, если кто захочет
 
Отрезать от него кусочек;
 
И у свиньи в спине ножи:
 
Отрежь — на место положи.
 
Как яблоки, висят на ветке
 
Крестьяне — взрослые и детки;
 
Созрев, спадают муяшки
 
С деревьев прямо в башмаки.
 
Кобыла там, секрет достатка,
 
Несет яиц по три десятка;
 
Там фиги делает ишак;
 
Там вишни собирают так:
 
Сидят на корточках ребята,
 
В руках у каждого лопата.
 
Там есть волшебный родничок:
 
Помылся древний старичок,
 
Утерся ветхим полотенцем,
 
Глядишь — он, снова став младенцем,
 
Посасывает карамель.
 
Из лука там стреляют в цель;
 
Тому награда достается,
 
Который больше промахнется.
 
А в беге первым будет тот,
 
Который позже всех придет.
 
Пастух пасет там не баранов,
 
А вошек, блох и тараканов.
 
Там деньги зашибать — пустяк:
 
Кто дрыхнуть день и ночь мастак,
 
За сутки получает пфенниг.
 
Там тунеядец и мошенник
 
Богаче всех во много крат.
 
Там проиграться каждый рад:
 
Продутое вернут обратно,
 
Умножив сумму троекратно.
 
Там возвращающих долги
 
Всегда преследуют враги;
 
Того же, кто большого долга
 
Платить не хочет очень долго,
 
Там поощряет правый суд,
 
Для плута не жалея ссуд.
 
Там суд и ложь в законном браке,
 
Награды платят там за враки;
 
За ложь поменьше платят грош,
 
И плапперт — за большую ложь.
 
За рассудительное слово
 
Людей карают там сурово,
 
Кто работает, тому
 
Грозят, что заточат в тюрьму.
 
Кто честен и богобоязнен,
 
Не избежит позорной казни.
 
Кого же в этом крае чтут?
 
Того, кто лизоблюд и плут.
 
Кто признан первым их лентяем,
 
Тот государем избираем.
 
Кто дик, невежествен и зол,
 
Обороняет их престол
 
Своею заячьей отвагой.
 
А машущий колбасной шпагой
 
В сословье рыцарей введен.
 
А тот, кто жалок и смешон,
 
Кто жрет и пьет за спинкой трона,
 
Тот получает сан барона.
 
Кто туп, и глуп, и сукин сын —
 
Тот в этом крае дворянин.
 
Так вот, не забывайте, братцы:
 
Хлыщи, обжоры, тунеядцы,
 
Лентяи, плуты — все найдут
 
В стране Шлаураффии приют.
 
Ее в былые годы предки
 
Придумали, чтоб наши детки
 
Боялись в этот край попасть,—
 
Боялись врать, грубить и красть,
 
Быть лоботрясом и обжорой…
 
Шлаураффия — страна, в которой
 
В любое время место есть
 
Для тех, кто любит спать и есть.
 
 
 
Трудитесь! Мир не будет раем
 
Для тех, кто хочет жить лентяем.