Европейские поэты Возрождения

* * *
 
 
На лодке госпожа моя каталась,
 
И не было вокруг быстрей челна,
 
И пела песню новую она,
 
Как только песня прежняя кончалась.
 
 
 
И лодка то у берега качалась,
 
То с берега была едва видна,
 
И среди стольких жен в тот день одна
 
Рожденною на небесах казалась.
 
 
 
Я видел — словно к чуду наших дней,
 
Исполненные чувством восхищенья,
 
Тянулись люди к ней со всех сторон.
 
 
 
И пробуждалися в душе моей
 
Все чувства, и не знало насыщенья
 
Блаженство петь о том, как я влюблен.
 
 
* * *
 
 
На мураву присев у родника,
 
Три ангельских созданья обсуждали
 
Возлюбленных, — от истины едва ли
 
Была моя догадка далека.
 
 
 
Струясь из-под зеленого венка,
 
Густые кудри златом отливали,
 
И цвет на цвет взаимно набегали,
 
Послушные дыханью ветерка.
 
 
 
Потом я слышал, как одна спросила:
 
«А что, как наши милые сейчас
 
Сюда пришли бы? Что бы с нами было?
 
 
 
Мы скрылись бы от их нескромных глаз?»
 
В ответ подруги: «Никакая сила
 
Спасаться бегством не заставит нас».
 
 
* * *
 
 
Мне имя Данте, Данте Алигьери,
 
Я новая Минерва, чей язык
 
Родимым красноречием велик,
 
Ее ума достойным в полной мере.
 
 
 
Я в преисподней был и в третьей сфере,
 
Куда воображением проник —
 
С намереньем последнею из книг
 
Развлечь потомков и наставить в вере.
 
 
 
Флоренция, моя родная мать,
 
Мне мачехою сделалась постылой,
 
Дав сына своего оклеветать.
 
 
 
Изгнанника Равенна приютила,
 
Ей — тело, духу — Божья благодать,
 
И зависть пред согласьем отступила.
 
 
  
ЛЕОНАРДО ДЖУСТИНИАН
 
* * *
 
 
Ты помнишь клятвы, полные огня,
 
Что слух еще недавно мне ласкали?
 
Когда-ты день не видела меня,
 
Твои глаза везде меня искали,
 
И если не было нигде меня,
 
Сердечко разрывалось от печали.
 
А нынче смотришь — и не узнаешь,
 
Раба не ставя бывшего ни в грош.
 
 
* * *
 
 
Когда б на ветках языки росли,
 
И дерево, как люди, говорило,
 
И перья прорастали из земли,
 
А в синем море пенились чернила,—
 
Поведать и они бы не могли,
 
Как ты прекрасна: слов бы не хватило.
 
Перед твоим рождением на свет
 
Святые собрались держать совет.
 
 
  
БУРКЬЕЛЛО
 
* * *
 
 
Поэзия и Бритва. Кто кого?
 
Одна ворчит: — С тобой не сладишь дела.
 
Ты отвлекаешь моего Буркьелло,
 
И он не сочиняет ничего.
 
 
 
Другая из стакана своего
 
Выпархивает на трибуну смело:
 
— Прости меня, но ты мне надоела.
 
Вообразила делом баловство!
 
 
 
Не будь меня, и помазка, и мыла,—
 
Хоть и от нас не больно прок велик,—
 
Ты голодом его бы уморила.
 
 
 
— Позволь заметить, коли спор возник,
 
Что ты о пылком сердце позабыла,
 
А мой Буркьелло сердцем не старик.
 
 
 
Тут я: — Кончайте крик.
 
Для той из вас я всех дороже в мире,
 
Кто мне стаканчик поднесет в трактире.
 
 
* * *
 
 
Не бойся, коль подагра завелась,—
 
Тебя избавлю я от этой пытки:
 
Возьми пораньше утром желчь улитки,
 
Сними с одежды мартовскую грязь,
 
 
 
Свари морскую губку, запасясь
 
В придачу светом — три-четыре нитки —
 
И тенью, слей из котелка избытки,
 
Смешай все вместе — и готова мазь.
 
 
 
О свойствах не забудь недостающих
 
И приготовь еще один состав,
 
Чтоб не осталось вовсе болей злющих:
 
 
 
Сверчковый жир возьми, сверчка поймав,
 
И голоса в пустыне вопиющих,
 
И мелкий порошок гражданских прав;
 
 
 
А если ты из пьющих,
 
Стакан святой… — чуть не сказал «воды»
 
Тебя вконец избавит от беды.
 
 
  
ДЖОВАННИ ПОНТАНО
 
ПОЦЕЛУИ БАТИЛЛЫ
 
 
Ты, смеясь, поцелуя не дала мне,
 
Плача — крепко меня поцеловала.
 
Ты мила и уступчива в печали,
 
Ты в веселье сурова и строптива.
 
Плач твой мне обещает наслажденье,
 
Смех страданья несет. Беда влюбленным!
 
Все вам страшно, и все сулит надежду.
 
 
* * *
 
 
Сон, приходи: тебя манят ласково Луция глазки;
 
Сон, приходи, прилетай, ласковый сон, приходи!
 
Маленький Луций поет так сладко: «Сон мой желанный,
 
Сон, приходи, прилетай, ласковый сон, приходи!»
 
В спаленку, ласковый сон, тебя кличет маленький Луций:
 
«Милый мой, сладкий мой сон, ласковый сон-угомон!»
 
Маленький Луций тебя к колыбельке кличет: «Скорее,
 
Сон, к колыбельке лети, сон, приходи, приходи!»
 
Хочется Луцию спать, и кличет Луций: «Скорее,
 
Сон, приходи, приходи, ночи дружок, приходи!»
 
Пристально Луций глядит, тебя к подушечке кличет:
 
«Сон, приходи, прилетай, сон, поскорей приходи!»
 
Хочет в объятья к тебе малыш и кивает призывно;
 
Знак подает: «Приходи! Где же ты, сон? Приходи!»
 
Добрый, пришел ты, о сон, покоя отец благодатный,
 
Сон, облегчающий нам бремя трудов и тревог.