Мой декаданс

  
 «Осень желтушной печенкой...» 
 
 
 
Осень желтушной печенкой
 
В чреве природы набухла.
 
Крыши окутал дождь пленкой.
 
Лето, промокнув, потухло.
 
Бликом на лезвии бритвы
 
Солнце судачит о смерти.
 
С жизнью последние битвы
 
На приболевшей планете.
 
 
  
 Тенью 
 
 
 
Со стены - все те же лица,
 
Я - все тот же ортодокс.
 
Не меняю колесницу
 
И лечу в ней под откос.
 
Но сейчас же, до паденья,
 
Я в сознанье нахожусь.
 
Стать согласен даже тенью,
 
Только той, что сам горжусь.
 
 
  
 Телефонная тоска 
 
 
 
Ощипала тоска телефонная
 
Мне бока, и я ими примерз
 
К этим стенам. Коробка картонная,
 
Что летит со мной вниз под откос.
 
Позвонила б кокетка знакомая,
 
Хоть бы кто бы позвал просто так!
 
В стекло муха предсмертная сонная,
 
Часы стрелкой стучат мухе в такт.
 
Хоть бы кто бы ошибся бы номером.
 
Позвонил бы ночной хулиган.
 
Кто сейчас знает, что жив я, не помер,
 
Если в это не верю я сам?
 
 
  
 «Страх человеческий вечный и честный...» 
 
 
 
Страх человеческий вечный и честный.
 
Частный страх в гранях свободы.
 
Роды природы не радуют глаз и сознанье.
 
Нет наказанья страшней ожиданья.
 
Хуже забвенья и раны смертельной,
 
Гной неизвестности душу залил паранойей.
 
Выпасть из строя, из списка конвенций?
 
Деменция от эволюции - побочное действие.
 
Полюции слабоумия у процента населения.
 
Недоброе явление в обществе вечном.
 
Эра Водолея с кармой калечной.
 
Бой на последнем этаже, в мандраже.
 
Издает гортанные звуки. Исколоты руки
 
И душа. Отпущена на поруки.
 
С лезвия этажа птицей.
 
На осколки разбиться. Блин!
 
Кому нынче плохо снится?
 
Огненная колесница по мощам его мчится.
 
Милосердие на него мочится.
 
Солнца хочется и вечного добра.
 
Мажет сажей зима, рот снегом вяжет.
 
Напасти заклинают пропасти.
 
Количество ненависти на сантиметр плоти.
 
Реки злости переполняют емкости.
 
Кости Адама - конец неловкости.
 
Человечьи страсти под сумерки богов.
 
Шлет послов эра Водолея.
 
Измерять терпение поколения NEXT
 
Тащить свой красный крест на вахте.
 
Белые рифмы в больничном халате.
 
В шестой палате устраивать пати.
 
Решетки, статьи, разделы, параграфы, части.
 
Электрошок приелся, наводит тоску.
 
Сонные мухи. Осень пришла.
 
Волна накрыла. На завтрак - лоботомия.
 
Жевать мыло, чтоб мозги промыло.
 
Медсестра отключила к Богу телефон.
 
Паралон на стенах. В венах сон течет.
 
Кто ведет расчет? Кто слайды меняет?
 
Кто повторяет - зима, весна, лето?
 
Осень - эпилепсия цвета. На часах плесень.
 
Сатир в сортире повесился.
 
 
  
 Пьян 
 
 
 
Почувствовал капкан,
 
Поймав всей грудью стол.
 
Я сердце ощущаю на ощупь, как стакан.
 
И ты сегодня странно зол и пьян,
 
И я сегодня пьян
 
И странно зол.
 
Как скользнул стул,
 
Что подо мной стоит.
 
Я пепел в сахар ласково стряхнул.
 
И ты молчишь - наверное, уснул.
 
И я уснул,
 
И пьяный город спит.
 
Прет ледокол
 
По речке, как в бреду.
 
И утвержден уже на лето протокол.
 
И ты наутро будешь пить рассол,
 
И буду пить рассол
 
Я поутру.
 
 
  
 Алкоголизм 
 
 
 
Алкоголизм - не шутка! Водка -
 
Касторка для рассудка, печенки и желудка.
 
Жить ублюдком. Валяться в подъездах.
 
Шняга изо рта. Деменция. Незнакомые станции.
 
Реанимация. Без права на реинкарнацию.
 
 
  
 «Парясь в кабаках с вином...» 
 
 
 
Парясь в кабаках с вином,
 
О пустом лишь бормоча,
 
Одинокие вдвоем
 
Пьем глотками ночь за днем.
 
В кабаке - в тисках бока.
 
Блики шаркают по венам.
 
Дань святая русским генам -
 
Брага, брань и дней труха. 
 
 
  
 Эпитафия 
 
 
 
Здесь лежит первый раз на спине,
 
Кто себе говорил: «Я - поэт!»
 
Желтый лист. Исключенье к весне.
 
Исключенье к рождению - цвет.
 
Он на ветке торчал до конца,
 
А друзья уходили в полет.
 
Говорил себе: «Я - лист венца,
 
Что создатель челом пронесет!»
 
Здесь лежит он, гнилой и корявый,
 
Здесь он славу снискал и почет.
 
Слава с ветки с ним вместе опала -
 
Слишком долго готовился взлет. 
 
 
  
 «Мои друзья полны тоски и скуки...» 
 
 
 
Мои друзья полны тоски и скуки -
 
Тисками держит притяженья твердь.
 
Я наблюдаю их нетрезвые потуги,
 
Исполненные целью - умереть.
 
И пробиваясь к своей цели непременно,
 
Стирая кровью, как волной, следы,
 
Их действия не лишены измены,
 
Но непременно смысла лишены.
 
Выходят из домов в медовый вечер
 
Прогорклый сахар сердца растопить.
 
Друзья спешат вперед к друзьям навстречу,
 
Которые давно ушли себя забыть.
 
Наверное, они - не те, они - другие.
 
Слепцы, прозревшие вдруг, что они не те.
 
Мои извечные друзья - себе враги,
 
И кроме нет друзей в сей темноте.
 
Жизнь заклиная страстью или ленью,
 
Без страха, без сомнений, суеты,
 
Их каждый новый день, как тень за тенью -
 
Еще одна могила для мечты.
 
О, сучье племя! Мои братья. Твари.
 
Пред вами на колени я встаю,
 
Погибшими на этом поле брани.
 
Я допою, допив отраву на краю.