Античная драма

Дядька
 
 
Одна ли ты с детьми в разлуке будешь?
 
Для смертного тяжелой муки нет.
 
 
Медея
 
 
Да, это так… Но в дом войди и детям,
 
Что нужно на сегодня, приготовь.
 
 
Дядька уходит.
 
 
О дети, дети! Есть у вас и город
 
Теперь и дом, — там поселитесь вы
 
Без матери несчастной… навсегда…
 
А я уйду в изгнание, в другую
 
Страну и счастья вашего ни видеть,
 
Ни разделять не буду, ваших жен
 
И свадеб ваших не увижу, вам
 
Не уберу и ложа, даже факел
 
Не матери рука поднимет. О,
 
О горькая, о гордая Медея!
 
Зачем же вас кормила я, душой
 
За вас болела, телом изнывала
 
И столько мук подъяла, чтобы вам
 
Отдать сиянье солнца?.. Я надеждой
 
Жила, что вы на старости меня
 
Поддержите, а мертвую своими
 
Оденете руками. И погибла
 
Та сладкая мечта. Чужая вам,
 
Я буду дни влачить. И никогда уж,
 
Сменивши жизнь иною, вам меня,
 
Которая носила вас, не видеть…
 
Глазами этими. Увы, увы, зачем
 
Вы на меня глядите и смеетесь
 
Последним вашим смехом?.. Ай-ай-ай…
 
Что ж это я задумала? Упало
 
И сердце у меня, когда их лиц
 
Я светлую улыбку вижу, жены.
 
Я не смогу, о нет… Ты сгибни, гнет
 
Ужасного решенья!.. Я с собою
 
Возьму детей… Безумно покупать
 
Леоновы страдания своими
 
И по двойной цене… О, никогда…
 
Тот план забыт… Забыт… Конечно… Только
 
Что ж я себе готовлю? А враги?
 
Смеяться им я волю дам, и руки
 
Ид выпустят… без казни?.. Не найду
 
Решимости? О, стыд, о, униженье!
 
Бояться слов, рожденных слабым сердцем…
 
Ступайте в дом, вы, дети, и кому
 
Присутствовать при этой жертве совесть
 
Его не позволяет, может тоже
 
Уйти… Моя рука уже не дрогнет…
 
Ты, сердце, это сделаешь?.. О нет.
 
Оставь детей, несчастная, в изгнанье
 
Они усладой будут. Так клянусь же
 
Аидом я и всей поддонной силой,
 
Что не видать врагам моих детей,
 
Покинутых Медеей на глумленье.
 
Все сделано… Возврата больше нет…
 
На голове царевны диадема,
 
И в пеплосе отравленном моем
 
Она теперь, я знаю, умирает…
 
Мне ж новый путь открылся…
 
Новый… Да… Но только прежде…
 
Дети, дайте руки, Я их к губам прижать хочу…
 
Рука любимая, вы, волосы, вы, губы,
 
И ты, лицо, какое у царей
 
Бывает только… Вы найдете счастье
 
Не здесь, увы! Украдено отцом
 
Оно у нас… О, сладкие объятья,
 
Щека такая нежная, и уст
 
Отрадное дыханье… Уходите,
 
Скорее уходите… Силы нет
 
Глядеть на вас. Раздавлена я мукой…
 
На что дерзаю, вижу… Только гнев
 
Сильней меня, и нет для рода смертных
 
Свирепей и усердней палача…
 
 
(Уходит в дом.)
Корифей
 
 
Люблю я тонкие сети
 
Науки, люблю я выше
 
Умом воспарять, чем женам
 
Обычай людей дозволяет…
 
Есть муза, которой мудрость
 
И наша отрадна; жены
 
Не все ее видят улыбку —
 
Меж тысяч одну найдешь ты, —
 
Но ум для науки женский
 
Нельзя же назвать закрытым.
 
Я думала долго, и тот,
 
По-моему, смертный, счастлив,
 
Который, до жен не касаясь,
 
Детей не рождал; такие
 
Не знают люди, затем что
 
Им жизнь не сказала, сладки ль
 
Дети отцам, иль только
 
С ними одно мученье…
 
Незнанье ж от них удаляет
 
Много страданий; а те,
 
Которым сладкое это
 
Украсило дом растенье,
 
Заботой крушатся всечасно,
 
Как выходить нежных, откуда
 
Взять для них средства к жизни,
 
Да и кого они растят,
 
Достойных людей иль негодных,
 
Разве отцы знают? Но из несчастий горше
 
Нет одного и ужасней.
 
Пусть денег отец накопит,
 
Пусть дети цветут красою,
 
И доблесть сердца им сковала,
 
Но если налетом вырвет
 
Из дома их демон смерти
 
И бросит в юдоль Аида,
 
Чем выкупить можно эту
 
Тяжелую рану, и есть ли
 
Больнее печаль этой платы
 
За сладкое право рожденья?..
 
 
Входит Медея.
  
ЭПИСОДИЙ ШЕСТОЙ
 
Медея
 
 
Я заждалась, подруги, чтоб судьба
 
Свое сказала слово, — в нетерпенье
 
Известие зову я… Вот как раз
 
Из спутников Неоновых один;
 
Как дышит трудно, он — с недоброй вестью.
 
 
Входит вестник.
Вестник
 
 
Беги, беги, Медея; ни ладьей
 
Пренебрегать не надо, ни повозкой:
 
Не по морю, так по суху беги…
 
 
Медея
 
 
А почему же я должна бежать?
 
 
Вестник
 
 
Царевна только что скончалась, следом
 
И царь-отец — от яда твоего.
 
 
Медея
 
 
Счастливое известие… Считайся
 
Между друзей Медеи с этих пор.
 
 
Вестник
 
 
Что говоришь? Здорова ты иль бредишь?
 
Царев очаг погас, а у тебя
 
Смех на устах, и хоть бы капля страха.
 
 
Медея
 
 
Нашелся бы на это и ответ…
 
Но не спеши, приятель, по порядку
 
Нам опиши их смерть, и чем она
 
Ужаснее была, тем сердцу слаще.