Античная драма

Строфа 1
 
 
Вторглось войско царя в страну соседей,
 
Что на том берегу пролива Геллы, [9]
 
Афамантиды, канатом плоты связав, [10]
 
Морю взвалив на шею
 
Тяжким ярмом крепкозданный мост.
 
 
Антистрофа 1
 
 
Гонит войско по суше и по морю,
 
Полон ярости, Азии владыка,
 
Людом усеянной. Верит в своих вождей,
 
Сильных, суровых, стойких,
 
Отпрыск Данаи, равный богам. [11]
 
 
Строфа 2
 
 
Он глядит иссиня-черным
 
Взглядом хищного дракона,
 
С ассирийской колесницы
 
Кораблями и бойцами
 
Управляя, и навстречу
 
Копьям вражьим стрелы шлет.
 
 
Антистрофа 2
 
 
Нет преграды, чтоб сдержала
 
Натиск полчищ многолюдных,
 
Нет плотины, чтобы в бурю
 
Перед морем устояла.
 
Непреклонно войско персов,
 
Одолеть его нельзя.
 
 
Строфа 3
 
 
Но какой способен смертный
 
Разгадать коварство бога?
 
Кто из нас легко и просто
 
Убежит из западни?
 
 
Антистрофа 3
 
 
Бог заманивает в сети
 
Человека хитрой лаской,
 
И уже не в силах смертный
 
Из сетей судьбы уйти.
 
 
Строфа 4
 
 
Так богами решено и судьбою,
 
Так издревле заповедано персам:
 
Воевать, сметая стены,
 
Упиваясь конной сечей,
 
Занимая с налета города.
 
 
Антистрофа 4
 
 
И привык народ глядеть без боязни
 
На седую, разъяренную ветром
 
Даль морскую, научился
 
Плесть причальные канаты,
 
Наводить над пучинами мосты.
 
 
Строфа 5
 
 
Потому-то черный страх
 
И щемит мне грудь, увы! —
 
Страх, что, войско потеряв свое,
 
Опустеют Сузы вдруг
 
И столица от боли завопит.
 
 
Антистрофа 5
 
 
И киссийцы воплю Суз
 
Будут вторить, и — увы! —
 
Толпы женщин, плача и крича,
 
В клочья будут на себе
 
Тонкотканое платье раздирать.
 
 
Строфа 6
 
 
Кто верхом, кто пешком
 
За вождем пустился в путь,
 
Роем пчел бросил дом весь народ,
 
Чтоб, упряжкой одной
 
Берег с берегом связав,
 
Перебраться за пролив, где мысы
 
Двух земель разделены волнами.
 
 
Антистрофа 6
 
 
А в подушки пока
 
Жены персов слезы льют,
 
По мужьям дорогим истомясь,
 
Тихо плачут о тех,
 
Кто ушел на смертный бой.
 
И оставил бедную супругу
 
Тосковать на ложе опустелом.
 
 
  
ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ
 
Предводитель хора
 
 
Что ж, персы, пора! Мы сядем у стен
 
Вот этих старинных
 
И ум напряжем: настала нужда
 
В нелегких и важных решеньях.
 
Что с Ксерксом-царем? Где Дария сын,
 
Чей предок, Персей,
 
Название племени нашему дал?
 
Сразил ли врага натянутый лук,
 
Или вражье копье
 
Острием одержало победу?
 
 
Появляется Атосса в сопровождении прислужниц.
 
 
Но вот, как сиянье очей божества,
 
Царица, царя великого мать,
 
Предстает нам. Скорее падите ниц
 
И все, как один, царицу свою
 
Приветственной речью почтите!
 
 
Хор
 
 
О, привет тебе, царица персов, Дария жена,
 
Перепоясанная низко Ксеркса матерь, госпожа!
 
Ты была супругой бога, богу Персии ты мать,
 
Если верен демон счастья войску нашему, как встарь.
 
 
Атосса
 
 
Потому-то я и вышла, дом покинув золотой
 
И покой, который спальней мне и Дарию служил.
 
И меня тревога гложет. Откровенно я, друзья,
 
Говорю: отнюдь не чужды опасения и мне
 
Я боюсь, в пыли похода все богатства, что собрал
 
Дарий с помощью бессмертных, обратятся сами в пыль,
 
Потому двойной заботой несказанно я казнюсь:
 
Ведь богатство не почетно, если силы нет за ним,
 
Но и в силе мало славы, если в бедности живешь.
 
Да, у нас достаток полный, но за Око страх берет —
 
Оком дома и достатка я хозяина зову.
 
Вы теперь, о старцы персы, слуги верные мои,
 
Помогите мне советом, рассудите, как тут быть.
 
Вся на вас моя надежда, ободренья жду от вас.
 
 
Хор
 
 
О, поверь, царица, дважды не придется нас просить,
 
Чтобы словом пли делом в меру сил своих тебе
 
Помогли мы: мы и вправду слуги добрые твои.
 
 
Атосса
 
 
Все время сны мне снятся по ночам с тех пор,
 
Как сын мой, войско снарядив, отправился
 
Опустошать и грабить Ионийский край.
 
Но не было еще такого ясного
 
Сна, как минувшей ночью. Расскажу его.
 
Мне две нарядных женщины привиделись:
 
Одна в персидском платье, на другой убор
 
Дорийский был, и обе эти нынешних
 
И ростом, и чудесной красотой своей
 
Превосходили, две единокровные
 
Сестры. Одной в Элладе постоянно жить
 
Назначил жребии, в варварской стране — другой.
 
Узнав, — так мне приснилось, — что какие-то
 
Пошли у них раздоры, сын, чтоб спорящих
 
Унять и успокоить, в колесницу впряг
 
Обеих и надел обеим женщинам
 
Ярмо на шею. Сбруе этой радуясь,
 
Одна из них послушно удила взяла,
 
Зато другая, взвившись, упряжь конскую
 
Разорвала руками, вожжи сбросила
 
И сразу же сломала пополам ярмо.
 
Упал тут сын мой, и стоит, скорбя, над ним
 
Его родитель Дарий. Увидав отца,
 
Ксеркс рвет одежды на себе неистово.
 
Вот это нынче ночью и приснилось мне.
 
Затем я встала, руки родниковою
 
Водой ополоснула и, неся в руках
 
Лепешку, жертву отворотным демонам,
 
Как требует обычай, к алтарю пришла.
 
Гляжу: орел у жертвенника Фебова
 
Спасенья ищет. Онемев от ужаса,
 
Стою и вижу: ястреб на орла, свистя
 
Крылами, с лету падает и в голову
 
Ему вонзает когти. И орел поник,
 
И сдался.
 
Если страшно было слушать вам,
 
То каково мне видеть!
 
Вы же знаете:
 
Одержит сын победу — все в восторг придут,
 
А не одержит — городу и спроса нет
 
С царя: он остается, если жив, царем.