Мент
Зверев тряхнул головой, прогоняя остатки наваждения — такого сильного, что он даже не заметил, как конвойщик открыл дверь в его купе… Александр быстро пришел в себя, расстегнул молнию на одной сумке. Сверху предусмотрительно были положены четыре пачки «Мальборо», две большие плитки шоколада фирмы «Фазер» и три красивые упаковки печенья…
Солдаты-конвойщики — они ведь ребята молодые, практически дети еще, они сладкое любят, ну и от сигаретки хорошей не откажутся…
— Слышь, сержант, — улыбнулся бывший капитан, — у меня ничего запрещенного нет, все уложено-разложено, а вы тут сейчас начнете буровить… Ты возьми то, что сверху, почаевничайте с ребятами… И мне не надо будет потом два часа все по-новой укладывать…
— А ты что, опаздываешь куда-то? — хмыкнул сержант. — Времени у тебя теперь навалом…
Однако сигареты, шоколад и печенье он все же взял и шмонать сумки не стал — инструкция инструкцией, а можно и по-человечески, тем более что этот бээсник производил впечатление разумного мужика, совсем не ищущего себе лишних приключений… У него, похоже, этих приключений и так было достаточно…
— Сержант, — обратился Зверев к запиравшему уже его купе конвойщику. — Покурить-то можно?
— Погодь, тронемся скоро, вот тогда и… — покачал было головой сержант, но потом внезапно махнул рукой. — А… ладно… Тебе — разрешаю… Только не сильно дыми, а то остальные завоют…
— Понял, спасибо, — кивнул Сашка и быстро закурил — у него уже даже голова кружилась, так хотелось затянуться табачным дымом…
Разглядывая в полумраке купе оранжевый огонек сигареты, Зверев стискивал зубы и загонял обратно боль и тоску, рвавшиеся из сердца наружу…
Бывший старший оперуполномоченный уголовного розыска старался заставить себя не думать о прошлом — все уже было думано-передумано тысячу раз. Но память — коварная штука, она ведь иногда не слушается уговоров разума…
Я вернусь… Я выживу и вернусь… Я размотаю этот клубок, обязательно размотаю… Настя… Ты слышишь меня, Настя?!