Бойня

— Хорошо. А как... э-э... а как вас зовут? — спросил я.
— Джон Смит, — ответил он не раздумывая. — Ну что, мистер Крисмас, до встречи?
— До встречи, — сказал я.
Он повесил трубку. Я снова лег, скорее встревоженный, чем довольный.
Рыбка еще не попалась. Он приглядывается к наживке, но осторожничает. Я всей душой надеялся, что он действительно явится в назначенное время в назначенное место и что это действительно будет тот самый человек.
Выговор у него был провинциальный, самый обычный беркширский говорок, какой я каждый день слышал в Ламборне. Он казался не особенно умным и хитрым, а сумма, которую он потребовал, много говорила о его нуждах и доходах.
Крупное вознаграждение... Когда я не стал возражать против ста фунтов, он удвоил сумму. Но двести фунтов для него уже много.
Игрок: Литси говорил, что в руках у него была спортивная газета, каталог и бинокль. А теперь стало ясно, что играет он по маленькой, и сто фунтов для него — крупный выигрыш. Хорошо, что он не ставит по сотне! Тогда бы он запросил тысячу.
Я еще раз вздохнул с облегчением и попытался встать. На следующее утро после падения это всегда нелегкая задача. Вчерашние пузыри со льдом давно растаяли, но зато моя лодыжка, накануне вечером раздувшаяся чуть не вдвое, выглядела более-менее нормально. Я снял повязку, осмотрел чернеющий синяк и снова плотно замотал ногу. Ботинок налез. Это очень хорошо.
Я надел брюки, рубашку и свитер, спустился на лифте в цокольный этаж, достал из морозилки еще горсть ледяных кубиков, положил их в пакеты и затолкал в носок. Даусон вышел в халате посмотреть, что происходит, и только поднял брови, как и накануне, когда я выгреб все запасы льда, что были в доме.
— Я правильно сделал, что разбудил вас? — спросил он.
— Конечно.
— Он сказал, что звонит по объявлению, и очень спешил, потому что звонил из автомата.
— В самом деле?
Я опустил штанину, чувствуя, как холод пробирается сквозь повязку.
— Да, — сказал Даусон. — Я слышал характерные гудки. Послушайте, вы так не застудитесь?
— Пока еще ни разу не застужался.
Он с легким вздохом сказал, что завтрак будет подан через полчаса в столовую. Я поблагодарил его и отправился к Литси. Литси, сонно моргая, сообщил мне, что по воскресеньям он привык вставать не раньше десяти.
— Рыбка клюнула, — сказал я ему и рассказал о Джоне Смите.
— А вы уверены, что это не ловушка Нантерра? — спросил Литси, окончательно проснувшись. — Не забывайте, Нантерр тоже мог видеть это объявление. Возможно, это он вас ловит, а не вы его. Но вы, наверно, уже об этом подумали?
— Подумал. Но, по-моему, этот Джон Смит не врал. Если бы он хотел заманить меня в ловушку, он держался бы иначе, более уверенно.
Литси нахмурился.
— Я поеду с вами, — сказал он. Я покачал головой.
— Я бы не против, но у Робби сегодня выходной, поскольку все мы дома, и если мы оба уедем.
— Ладно, — сказал Литси. — Только не лезьте на галереи, ладно? Как ваша нога? Или об этом лучше не спрашивать?
— Уже лучше, — сказал я. — А насчет «не спрашивать» Даниэль преувеличивает.
— Не особенно. — Он провел рукой по волосам. — У вас денег хватит заплатить этому Джону Смиту?
— Да, у меня есть деньги дома. Я по дороге туда заеду. Вернусь где-нибудь после ленча.
— Если все пойдет нормально, — сухо заметил он. После особенно тщательного осмотра машины я поехал в Ламборн. Возможно, Джон Смит действительно заманивает меня в ловушку, хотя я этому не очень-то верил. Вряд ли Нантерру удалось найти актера, который сумел так удачно изобразить простоватого беркширца, а сам он вряд ли мог подделать голос. Единственное, чего я боялся, — это что Джон Смит на самом деле ничего не знает, а просто рассчитывает захапать награду. Он вполне может быть мелким мошенником, но никак не смертельной ловушкой.
В доме у меня было холодно и пусто. Я прочел все письма, накопившиеся с понедельника, забрал важные с собой, остальные запихнул в мусорную корзину вместе с несколькими непрочитанными газетами. Воскресные газеты я пролистал и нашел в колонках новостей и в спортивных разделах два-три сообщения об убийстве Коля. Во всех заметках упоминалось о Каскаде и Котопакси, но никто не задавался вопросом, зачем это было сделано, а что до того, кто их убил, это оставалось загадкой. Я ни разу не видел, чтобы Беатрис читала английские газеты, и надеялся, что она не заглянет в них и сегодня.
Я взял кое-что, что могло мне пригодиться: чистую одежду, деньги, стопку писчей бумаги, карманный диктофон, несколько чистых кассет и несколько фотографий, наугад выуженных из ящика.
Еще я положил в машину видеокамеру, которой в свое время снимал материалы для фильма о Мейнарде, несколько чистых видеокассет и запасные батарейки, но больше на всякий случай, чем с какой-то определенной целью. А еще я захватил с кухни купленное в Нью-Йорке приспособление, позволяющее заводить машину на расстоянии. Радиосигнал передается на приемник в машине, который включает зажигание и заводит стартер. Я люблю всякие мелкие приборчики, а этот весьма полезен в холодную погоду: он позволяет завести машину, находясь в доме, и не ждать в холодном салоне, пока мотор прогреется.
Я проверил автоответчик, разобрался с сообщениями, набил в носок свежих ледяных кубиков и наконец отправился в Брэдбери. Когда я приехал туда, в запасе у меня было еще десять минут.
«Голова короля» оказался квадратным кирпичным домиком, сравнительно новым и существующим исключительно ради пива. Не было в нем уюта старых пабов: шипящих на плите сковородок, дубовых балок, красных абажуров, оловянных кружек. Автостоянки при нем тоже не было. Вот в «Доспехах Брэдбери», расположенном напротив, через улицу, всего этого было в избытке.
Я оставил машину на улице и вошел сперва в паб. Мишень для дротиков, несколько скамеек, низкие столы, сизалевые циновки, унылая стойка со скудным ассортиментом. И никого.
Я ткнулся в бар. Там стояли супермодные стеклянные столики и сравнительно удобные деревянные кресла. Я сел в одно из них и стал ждать.
За стойкой появился бармен и спросил, что мне угодно. Я заказал полпинты слабого пива. Он налил, я заплатил.
На столик перед собой я положил большой коричневый конверт, в котором лорд Вонли принес мне фотографию Нантерра. Сейчас в конверте лежали также диктофон, еще четыре фотографии, две пачки денег в отдельных конвертиках и несколько листов бумаги. Все, что нужно для встречи с Джоном Смитом, было готово, но сам Джон Смит все не появлялся.
Время от времени в бар заходили местные жители, видимо, давно знакомые бармену, заказывали «как обычно» и усаживались за столики, косясь на чужака. Газет в руках ни у кого не было. Кроме того, я с удивлением отметил, что среди них не было ни одной женщины.
До меня доносился стук дротиков — в пабе играли. Я взял конверт и пошел туда.
В пабе было трое посетителей. Двое метали дротики, а третий сидел на краешке скамейки и поглядывал на часы.
На скамейке рядом с ним лежала вчерашняя «Спортивная жизнь», развернутая на напечатанном жирным шрифтом объявлении.
Я вздохнул с облегчением, подошел, сел на скамейку рядом с ним, так что газета осталась между нами, и спросил:
— Мистер Смит?
Он нервно дернулся, несмотря на то, что видел, как я подхожу и сажусь рядом.
Ему было под пятьдесят. Он носил светло-коричневую куртку на «молнии» и имел вид смирившегося со своей судьбой неудачника. Волосы, все еще черные, аккуратно зачесаны поверх лысины, кончик носа уныло отвисает книзу, словно за него когда-то потянули, да так и оставили.
— Меня зовут Крисмас, — сказал я. Он опасливо посмотрел на меня и нахмурился.
— Я вас где-то видел, а?
— Может быть, — ответил я. — Я вам привез деньги. Выпить хотите?
— Я сам возьму! — ответил он, поспешно встал, отошел к бару и оттуда принялся недоверчиво меня изучать. Я сунул руку в конверт, незаметно включил диктофон и достал один из конвертиков с деньгами, положив его на стол рядом со своим стаканом.