Вильгельм Телль

 
 
Мы дали клятву ждать до рождества.
 
 
Руденц
 
 
Я не был там и клятвы не давал.
 
Не вы, так я начну.
 
 
Мельхталь
 
 
Как? Неужели…
 
 
Руденц
 
 
К отцам страны приравнен я отныне,
 
И первый долг мой — быть защитой вам.
 
 
Вальтер Фюрст
 
 
Предать земле останки дорогие —
 
Ваш первый и священный долг пред всеми.
 
 
Руденц
 
 
Освободив страну, мы принесем
 
Венок победы на его могилу.
 
Друзья мои! Я не за вас одних
 
С тираном лютым насмерть буду биться —
 
И за себя!.. Узнайте же! Исчезла,
 
Похищена моя невеста Берта.
 
Еще одно совершено злодейство!
 
 
Штауффахер
 
 
Тиран дерзнул на произвол такой
 
И рыцарскую дочь посмел похитить?
 
 
Руденц
 
 
Я обещал вам помогать, друзья,
 
Но сам сперва о помощи молю.
 
Ах, у меня любимую отняли!
 
Бог весть, куда ее упрятал Геслер!
 
Злодей любой ценой ее заставит,
 
Увы, с ним в ненавистный брак вступить!
 
О, помогите Берту мне спасти!..
 
Ведь за любовь к стране она достойна,
 
Чтоб на ее защиту встали все!
 
 
Вальтер Фюрст
 
 
Что ж вы предпримете?
 
 
Руденц
 
 
Ах, я не знаю!
 
Сквозь этот мрак, который окружает
 
Ее судьбу, и сквозь сомненья, страхи,
 
Когда не ведаешь, куда идти,
 
Одна лишь ясно проступает мысль:
 
Из-под обломков тирании лютой
 
На божий свет ее мы извлечем.
 
Когда врага твердыни сокрушим,
 
То верю — мы ее освободим!
 
 
Мельхталь
 
 
Ведите нас! Мы все пойдем за вами.
 
Уже сегодня нам борьба по силам!
 
Телль на свободе был, когда клялись мы, —
 
Еще не совершилось злодеянье.
 
Иное время — и закон иной.
 
Тот низкий трус, кто медлить будет доле!
 
 
Руденц
(Штауффахеру и Вальтеру Фюрсту)
 
 
Так за мечи, за копья, дело близко!
 
Огни уж скоро вспыхнут по горам.
 
Стремительнее вестового судна
 
Победы нашей весть примчится к вам.
 
Огней сигнальных будет цепь ярка!
 
Вы молнией на недруга ударьте
 
И сбросьте гнет тиранов — на века!
 
 
(Уходит.)
  
Сцена третья
 
Ущелье неподалеку от Кюснахта.
Сюда спускаются по тропинке между скал, и каждого путника, прежде нежели он появится на авансцене, видно наверху. Кругом скалы; одна из них, поросшая кустарником, выдается вперед.
Телль
(входит с самострелом)
 
 
По этому ущелью он поедет;
 
Другого в Кюснахт нет пути… И здесь
 
Я все свершу… благоприятен случай.
 
Куст бузины меня надежно скроет,
 
Оттуда я стрелой тебя достану,
 
А для погони тесен этот путь.
 
Кончай скорей расчеты с небом, фохт!
 
Твой час настал. Ты должен умереть!
 
Я прежде жил спокойно и беззлобно,
 
Одних зверей стрелою поражал, —
 
Убийство мне на ум не приходило…
 
Теперь ты мир моей души смутил,
 
И в яд змеиный превратил во мне
 
Ты молоко благочестивых мыслей.
 
Ты сам вложил мне в руки этот лук:
 
Кто в голову родного сына целил,
 
Сумеет в сердце поразить врага!
 
Детей невинных, верную жену
 
Я защищать от ярости твоей
 
Обязан, фохт!.. Когда рукой дрожащей…
 
Упорный лук натягивал я свой…
 
Когда меня ты с дьявольским злорадством
 
Стрелять в родного сына принуждал…
 
И тщетно умолял я о пощаде…
 
Тогда в душе я страшную дал клятву —
 
Ее лишь бог слыхал, — что первой целью
 
За этим выстрелом в дитя послужит
 
Мне грудь твоя… И тот обет священный,
 
Который лютой порожден был мукой,
 
Исполню я… Мой лук тому порукой.
 
Ты господин мой, ты имперский фохт;
 
Но разве мог себе сам император
 
Позволить столько?.. Он тебя послал,
 
Чтоб суд творить — пусть строгий, он разгневан, —
 
Но не над всеми злобно потешаться
 
И на носить преступные удары.
 
Есть бог вверху для мщенья и для кары.
 
Могильный мрак несущая стрела,
 
Бесценное сокровище мое!
 
Лети, вот цель, что к просьбам и моленьям
 
Была всегда глуха и недоступна…
 
Но пред тобой она не устоит…
 
Ты ж, крепкая тугая тетива,
 
Так часто мне служившая на играх,
 
Не выдавай меня и в грозный час!
 
Мой верный друг, покорна будь усилью,
 
Ты часто окрыляла мне стрелу.
 
Без промаха единственной стрелой
 
Сразим врага — в колчане нет другой.
 
 
Путники проходят через сцену.
 
 
Я сяду здесь, на каменной скамье.
 
Тут путников короткий отдых ждет…
 
Их родина далеко… Все спешат,
 
Друг другу чуждые, никто не спросит.
 
Какое горе у тебя на сердце…
 
Проходит озабоченный купец
 
И с легкою котомкой богомолец…
 
Там набожный монах, а там еще
 
Разбойник мрачный иль дударь веселый;
 
Погонщик за навьюченным конем, —
 
Ведь каждый путь ведет на край вселенной.
 
Их всех сюда влекут свои дела,
 
Меня же мысль о крови привела!